Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Джино Вейнберг. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » 24 квест. Время испытаний.


24 квест. Время испытаний.

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://s7.uploads.ru/t/njOeU.jpg

Сарин и Хотару удачно пережили нападение террористов в британском квартале и даже обзавелись, благодаря бывшей повстанке, ценными боевыми трофеями. Даже познакомились с девушкой по имени Джоанна Шелтон, которую Арисака Хотару спасла за одним. Но не всё так прекрасно, как кажется на первый взгляд. Хотару ранена. Мотоцикл, который она забрала у бандита, проходит по делу об угоне. А что теперь делать с Джоанной, которая сразу по прибытии в Академию куда-то подевалась, вообще неизвестно.


Порядок отписи:
Arisaka Hotaru, Sarin Saymour

Погода и время:
Вечер. На улице тепло, безветренно, по небу изредка пробегают облака.
Температура +17.

0

2

Увидев добытый своей телохранительницей арсенал, и услышав довольно самокритичную речь, леди Сеймур недоумённо посмотрела на свою “маленькую разбойницу”, и лишь спросила, как это понимать.
   Хотару решила, что разговор по существу более неминуем.
   - Улицу заблокировали снайперы, - ровным, будничным тоном, словно всё это произошло с кем-то другими, начала она. Присев на корточки, девушка взяла из багажника один из трофейных магазинов к снайперской винтовке, и ловким, привычным движением выщелкнула верхний патрон, продемонстрировав его своей красавице-хозяйке. - Энергия, заключённая в этом обманчиво-маленьком боеприпасе, на довольно значительном расстоянии позволяет пуле с лёгкостью прошивать человеческое тело, не защищённое бронежилетом. То есть, даже если бы я прикрыла тебя своим телом, достаточно одной пули, чтобы поразить нас обеих. Поэтому пришлось действовать по принципу “лучшая защита - это нападение”. Правда, мой противник оказался профессионалом своего дела, и, прежде чем отправиться к праотцам, успел-таки прострелить мне плечо. Затем, возвращаясь к подъезду, где оставила тебя, я увидела, что ты быстро удаляешься с места событий. Догнать тебя, будучи раненой, меньше ростом и на каблуках было нереально, поэтому я приказала подвернувшейся под руку рыжеволосой девчонке передать тебе мою просьбу вернуться. Затем зачистила подъезд от бандитов, которые обидели тебя, - при этих словах японка продемонстрировала свою импровизированную повязку, сделанную из фрагмента платья Сарин. - Всё равно, они могли напасть на нас, и стать проблемой. А затем, не имея ни времени, ни сил на попытки сократить расстояние - асфальт уже едва заметно колебался от тяжёлой поступи боевых найтмаров, а пилотам подобной техники, в большинстве - заносчивым молодым аристократам, жаждущим подвигов и острых ощущений, всё равно, кого давить - война всё спишет. Так что, пришлось отнять этот мотоцикл у одного подонка, который обшаривал убитых. Разумеется, вместе с жизнью и пистолетом.
   А когда британка предложила ей успокоиться, сказав, что Ооками не в чем себя упрекнуть, заодно предложив отдохнуть и прийти в себя, последняя в ответ лишь молча кивнула.
   Хотару умело и аккуратно вернула патрон на место, бережно взяла серьги, и положила их обратно в кармашек. Несмотря на свою прежнюю профессию, и все испытания, что госпожа фортуна щедрой рукой отмерила юной повстанке, мисс Арисака, снова вернувшись в стройные девичьи ряды, вновь ощутила столь естественный для её пола интерес к нарядам, косметике и украшениям.
   Впервые почувствовав себя настоящей девушкой (в момент вступления в повстанческий отряд она была ещё совсем девчонкой), ощущая просыпающуюся женственность, мисс Арисака испытывала сейчас сильнейшее желание поскорее примерить бесценный подарок леди Сеймур. Бесценный вовсе не потому, что стоил баснословную для бывшей повстанки сумму, а потому, что был даром Сарин. При первом же удобном случае она проколет уши.
   Да, только что же делать с тем фактом, что само присутствие леди Сарин немедленно бросает её, Хотару, в дрожь? Нет, так долго продолжаться не может. Не сегодня-завтра юная воительница обязательно “расколется”, выдаст свои чувства. И тогда…
   Значит, решено. Сейчас - или никогда…
   Набравшись смелости, юная воительница бережно взяла правую руку Сарин в свои, и, мягко, но настойчиво удерживая, нежно поцеловала раскрытую ладонь красавицы.
   - Жду ваших дальнейших распоряжений, моя леди, - прошептала маленькая японка. - Я люблю вас, моя госпожа, - при этих словах опрометчивая островитянка довольно дерзко приложила ладонь знатной британки, которую всё ещё удерживала, к своей груди - там, где сердце. - Ради вас я готова на всё - расстаться с будущим, жизнью, и даже честью. И, с этого дня, я полностью, и душой, и телом, принадлежу только вам…

0

3

Она переживала.
   Сарин слушала Хотару, не сводя с неё глаз, настороженно-внимательно. Она заметила, как изменились речь и движения подруги. От её взгляда не укрылись изменения, произошедшие в её облике  - бледность кожи и больной, воспалённый взгляд - признаки потери крови.
   В душе Сарин зашевелился инстинкт мамочки, желание утешить, приласкать и отогреть.
   Хотару, к сожалению, не годилась на роль дитя. Она старалась не показывать усталость и боль. совершенно не смущаясь заинтересованных глаз других студентов, всё больше и больше обращавших на них свой взор.
   Их недавний разговор, имевший место в салоне мадам Филон, всплыл в её памяти в связи с подробным, если не сказать, дотошным объяснением Хотару. Похожую черту Сарин встречала только у немок. Привычку докапываться до самой сути и акцентировать внимание на материальном, а не духовном. Ничего удивительного, что подруга опять поняла всё по-своему, если допустить некоторую схожесть немцев и японцев.
   Она слушала внимательно, не перебивая. Тем более, что Хотару говорила жёстко, без рисовки, и очень серьёзно. Они обе пережили тяжёлый, полный острых ощущений день. И, если сейчас она не проявит должное внимание и понимание, Хотару может обидеться. Хотя, на самом деле, Сарин сейчас занимали только две вещи - это ранение Хотару, и что станут говорить про них в Академии, когда узнают о произошедшем. Ещё оставалась случайная рыжеволосая попутчица, чьего имени они даже не знают, но которую так легкомысленно привезли сюда - она ведь может всё рассказать.
   Стоило упомянуть. Сарин повертела головой, разыскивая пропажу. Но около мотоцикла, и нигде поблизости, её уже не наблюдалось.
   “Куда усвистала эта лиса?”.
   Тем не менее, Сарин постаралась ничем не выдать своих чувств. Не хватало ещё, чтобы Хотару беспокоилась. Она решит эту проблему, но лишь после того, как вылечит подругу.
   Не идти же сейчас к врачу. Если они отправятся в медчасть Академии, о ранении скоро будут знать все. И им непременно заинтересуются военные. Поэтому Сарин решила, что для начала им лучше всего найти какой-нибудь укромный уголок, где никто не станет искать, высматривать и выспрашивать. И надо спрятать мотоцикл. Он тоже может вызвать ненужные подозрения и привлечь военных.
  “Во что ж мы ввязались? Как нас так угораздило?”.
   Но будто мало было проблем, Хотару подкинула ещё одну. Очень серьёзно, как будто они находились на границе между жизнью и смертью, на краю бездонной пропасти, маленькая японка огорошила британку любовным признанием, какие обычно делают женщинам мужчины, а никак не представительницы слабого пола. То было так неожиданно, даже так не ко времени, что Сарин не знала даже, что ей надлежит ответить. А Хотару ждала немедленного ответа. И неизвестно, что предпримет, заполучив его.
   “Прошу, не заставляй меня принимать решения, когда я к ним не готова. И принимать ответственность за сказанное”.
   Разумеется, ничего такого вслух она не сказала. Лишь осторожно произнесла:
   - Нужно что-то сделать с транспортом. Поверь, я тоже тебя люблю.
   Но мысль о том, что время для выяснения отношений Хотару выбрала неудачное, осталась невысказанной.

+1

4

Леди Сарин, до поры, до времени лишь слушавшая с настороженным вниманием речь своей новоиспечённой телохранительницы, резонно заметила, что необходимо решить вопрос с транспортом,  заодно сообщив, что тоже любит свою спутницу…
   Дотоле непроницаемые глаза Хотару, помимо воли маленькой японки, вспыхнули внезапной радостью. Сама мысль о том, что прекрасная леди Сарин когда-нибудь может оказаться в её объятиях, опьянила девушку ничуть не хуже крепкого сакэ (однажды, правда, давно, Ооками из интереса попробовала алкоголь). Разумеется, наследнице столь знатной семьи, как Сеймур, и в голову не придёт связать свою жизнь с представительницей своего же пола. И уж тем более - с “одиннадцатой”. Но разве это исключает лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт?! При этой мысли сердце бывшей разведчицы заколотилось столь неистово, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
   - Я решу проблему с мотоциклом, - внешне спокойно, изо всех сил пытаясь скрыть охватившее её воодушевление, пообещала Ооками, - Только мне сначала необходимо потуже перетянуть рану, чтобы не потерять сознание от потери крови в самый неподходящий момент. Я получила пулю калибра девять - девятнадцать, рана сквозная, достаточно дезинфицировать и перевязать, - сухо констатировала девушка. - Сарин-сан, вы можете найти для меня бинт, немного перекиси водорода и форменную куртку Академии, примерно  моего размера, чтобы скрыть повязку? А я отгоню мотоцикл в сторону побережья и утоплю в одной из малозаметных бухточек…
   “Волчица” уже прикидывала, что станет делать с трофейным оружием. Раз леди Сарин так беспокоит вопрос о транспорте, значит, обращаться в полицию она не будет. Беспокоится за судьбу подруги, вчерашней повстанки? Вполне возможно. Значит, пистолеты тем более не должны попасть в руки британской полиции. Да и вряд ли этому оружию уготовано место рядом с фамильными рыцарскими доспехами семьи Сеймур. Следовательно, Хотару может их оставить себе. Естественно, неофициально. Отправлять арсенал на дно бухты вместе с мотоциклом японке показалось непростительным кощунством. А держать весь этот арсенал при себе - не слишком разумно.
   Решено. Большую часть трофеев следует поместить в старый, одной ей известный схрон в старых, заброшенных развалинах (разумеется, предварительно обработав остатками перекиси на предмет уничтожения отпечатков пальцев). Если и найдут, беда невелика. Другое дело -  “глоки”. Японка, за долгие месяцы своего участия в партизанской войне практически разучившаяся верить людям, и всерьёз полагавшая, что пистолеты, оставленные на хранение у Милли Эшфорд, уже не вернуть, решила оставить себе трофейные “стволы” излюбленной модели взамен, как она полагала, безвозвратно утраченных.
   - … А потом выловлю рыжую и тонко намекну, что, если будет болтать о случившемся - её нарядный “огненный” скальп украсит мой пояс, - усмехнувшись, закончила свою мысль бывшая разведчица.

0

5

Сарин уже успела понять, что с Арисакой Хотару надо быть предельно осторожной. Одно неосторожное слово, движение, мысль, неудачно отобразившаяся на лице, могли стать запросто причиной увечья или гибели человека. При том, что Хотару неустанно демонстрировала признаки здравомыслия и рационализма, она же, подверженная эмоциональным всплескам, не видным простому глазу, а также врождённому упёртому фанатизму, способна была на любой непредсказуемый поступок. Её реплики подтверждали это. Из них можно было заключить, что сейчас Хотару отгонит мотоцикл на чёрный рынок, или кому-нибудь сбагрит по-дешёвке. Или разберёт на детали. Или попросту возьмёт, и взорвёт. А уж когда речь зашла про рыжую, у Сарин и вовсе захолонуло сердце. Ну, да, он тоже думала про скальп. Но не высказывала этой мысли вслух, а уж тем более, всерьёз.
   Да и про лечение было чересчур. В калибрах девушка совсем не разбиралась, и не собиралась начинать, но почему-то подумала, что, вне зависимости от размера пули, при ранении всё равно нужен врач. Как Хотару собралась лечить сама себя? У неё нет соответствующей квалификации. А если что-нибудь пойдёт не так, или окажется не так? Кому и что Сарин будет потом доказывать, когда Хотару погибнет от потери крови, или заражения?
   - Пойдём до гаража, ты меня подождёшь, а я приведу кого-нибудь, кто разбирается в медицине, - сказала Сарин.
   От неё не укрылось, с каким взглядом, и с каким волнением в голосе отвечала ей Хотару. Неужели так подействовало неосторожно оброненная ею фраза “я тоже тебя люблю”? Хотару начинала пугать Сарин, сама того не желая.
   Щёки Сарин предательски порозовели, словно от зимнего морозца. Почему-то ей было совестно и хорошо одновременно, как будто её застукали за чем-то неприличным.
   Заранее, во избежание опасных недоразумений и соскабливания скальпа с головы рыжеволосой британки, Сарин торопливо добавила:
   - С ней я разберусь сама, не волнуйся. Твоя задача сейчас - это вылечиться.
   Встав с одной стороны от мотоцикла, она положила одну руку на руль, другую - на седло, и принялась толкать в направлении гаража. Только тут Сарин вспомнила про своё платье, и о том, что выглядит не лучшим образом. От осознания собственной неприглядности розовые щёчки Сарин стали ещё на порядок пунцовее. Им надо срочно переодеться, чтобы задавали поменьше вопросов. И спрятать пистолеты. Но на сей раз - уже не у Милли. Даже Президент будет не слишком довольна такому обилию огнестрела в Академии.
  “Небось, у себя в повстанческом отряде Хотару играла роль главного добытчика. Теперь без неё они точно загнутся”.

+1

6

Сарин-сан предложила идти до гаража, а затем, по мысли красавицы-смуглянки, Ооками подождала бы, пока подруга приведёт кого-либо, сведущего в медицине.
   Хотару выразительно и тяжко вздохнула. Она недолюбливала врачей, и не считала нужным это скрывать. Японка не могла не заметить, как порозовели щёки мисс Сеймур, но, не зная точно, чем это вызвано, решила вернуться к данному вопросу позже.
   Видимо, чтобы избежать возможных эксцессов с отлавливанием и последующим линчеванием  их невольной попутчицы, леди Сарин торопливо прибавила, что разберётся с незнакомкой сама, а задача Хотару сейчас - это вылечиться.
   Японка кивнула. Судьба рыжеволосой британки никоим образом не интересовала бывшую подчинённую капитана Танаки - разумеется, до тех пор, пока существование сбежавшей от них девушки не стало бы действительно опасным.
   - Мне уже приходилось самой залечивать свои раны, по счастью, сквозные, - доверительно сообщила бывшая повстанка.  - Достаточно продезинфицировать рану и зашить иголкой. Я не могла обратиться к врачу - самый лучший способ раскрыть окружающим свой пол. Я очень боялась попасть в поле зрения капитана Танаки - говорят, он ужасно похотлив, и… - тут она смутилась и даже слегка покраснела, - обращается с женщинами… неподобающе…
   - Кроме того, - прибавила Ооками после некоторого раздумья, - статус командира разведчиков в отряде довольно высок. А на очередную походно-полевую “жену” лидера группировки все смотрят, как на шлюху. Была у нас одна, так пыталась повеситься, еле успели из петли достать…
   Леди Сеймур, подойдя к мотоциклу, сняла его с подножки, и, удерживая одной рукой за руль, а другой - за сиденье, предприняла попытку катить его. Хотару, тотчас же подскочив с другой стороны, принялась энергично помогать подруге. Мгновенно разобравшись, что молодая графиня собралась катить их “железного коня” “на первой скорости”, словно пытаясь завести его “с толкача”, японка, искушённая в подобной технике, мягко, но властно разжала руку красавицы-смуглянки, удерживающую левую рукоятку руля, а затем бережно сжала её вновь, заставив выжать рычаг сцепления. Точь-в-точь, как это проделал бы брутальный байкер, обучая свою девушку вождению мотоцикла, пожелай она научиться управлять байком. Прикосновение рук, неуловимо краткий миг обманчиво-эфемерной власти… Толкать же двухколёсный трофей, естественно, сразу же стало значительно легче.
   - В первый раз вижу, чтобы две девушки, одна из которых учится в Академии, а другая умеет управлять различной техникой, тащили на себе мотоцикл вместо того, чтобы мотоцикл вёз их, - не удержавшись, мягко съязвила “волчица”.
   Она прекрасно видела, что молодая графиня досадует по поводу своей внешности, и была весьма удручена тем, что всё произошло, в том числе, и по её вине. Что ж, чтобы этого больше не повторилось, она станет лучшей - то есть, соберёт всю доступную информацию о деятельности настоящих телохранителей, их навыках и профессиональных секретах. И непременно - умению держаться, ходить, разговаривать как настоящая светская женщина, леди. Если она сумеет стать буквально тенью своей подруги и хозяйки - такой же незаметной и неотлучной, то, возможно, Сарин-сан не придётся больше краснеть за свой испорченный наряд - прямое следствие профессиональных ошибок горе-телохранительницы…

0

7

Да что не так с японцами? Точнее, с японками? С одной их представительницей, не далее как всего несколько часов назад сменившей мужскую одежду на женский наряд и снова сунувшись в гущу битвы, словно была не хрупкой юной девой, а матёрым воякой, который спит с винтовкой в обнимку и никогда не расстаётся с ножом.
   А теперь Хотару, в довершение ко всему прочему, решила продемонстрировать презрение к собственному здоровью, говоря о полученных ранах, как о чём-то незначительном и не требующем особого внимания. Сарин вспомнила рассказы о самураях, в которых воины, не щадя себя и не думая о смерти, сражались за честь рода и страны. Им так же не ведомы были сожаления и сомнения, и так же не волновала собственная участь.
   Самураи - сильные, гордые и смелые люди. Но Хотару - это Хотару. Она - не героиня легенд. Живая, из плоти и крови.
   Сарин переживала, что подруга, того и гляди, хлопнется в обморок от потери крови. Об этом она тоже читала - в художественной литературе. Но вот подробности лечения - об этом Сарин не имела даже ни малейшего представления. Надо думать, бывшая повстанка знала, о чём говорила, хотя звучало это в её словах всё равно жутко.
   Британская леди, никогда не имевшая дело с теми проблемами, с которыми сталкивается простой люд, особенно из тех, кто живёт в резервациях, не имела ни малейшего представления ни из книг, ни понаслышке. Ей было жутко и увлекательно одновременно. Она задалась вопросом, отчего Хотару работала на негодяя вроде Танаки. Ведь, по её мнению, должны были существовать в “одиннадцатом секторе” лидеры других повстанческих группировок. Ей даже не приходило в голову, что похотливые и тщеславные типы, наподобие Танаки - норма, а не исключение в существующем обществе. Если бы дела обстояли иначе, Британия никогда не смогла бы завоевать Японию.
   Хотару пощадила чувства подруги, сглаживая свой рассказ о несчастной, пытавшейся покончить жизнь самоубийством. Наверное, у неё были причины не заканчивать его. К счастью, или к несчастью спасли из петли “игрушку” Танаки? Вряд ли её жизнь стала лучше, чем могильный холод, и долго ли она прожила?
   Девушка почувствовала, как по спине пробежали мурашки, переместились на руки и буквально взорвались нервным импульсом от прикосновения ладоней японки, твёрдого, уверенного, почти мужского прикосновения. Хотару пыталась помочь, но в результате Сарин едва не выпустила мотоцикл. Тогда Хотару пошутила, насколько вообще умела шутить. Для Сарин её слова напоминали осторожную пробу пера. Как будто подруга испытывала стеснение от своей попытки снять напряжение.
   Каким-то внутренним чутьём Хотару верно угадала направление гаражей, хотя никогда там не была. И, что особенно порадовало Сарин, зрителей заметно поубавилось. Убедившись, что ничего выдающегося в ближайшее время не будет, они утратили интерес к девичьей паре, и снова занялись своими делами. А девушки меж тем, не желая показывать спешки, чуть прибавили ходу, и скоро оказались в огромном прохладном помещении, погружённом в сумрак и пропахшем маслом, бензином и железом.
   - Мы на месте, - сказала Сарин. - Побудь здесь, а я схожу за врачом.
   Сарин не собиралась спорить с Хотару о методах лечения, но чётко давала понять, что в любом случае поступит по-своему.

0

8

Леди Сарин, видимо, не желая терять зря время, прибавила усилий, и Ооками ничего не оставалось, кроме, как последовать примеру подруги. Мотоцикл побежал чуть резвее. Вскоре девушки докатили своего “железного мустанга” до огромного ангара, явно предназначавшегося для хранения и ремонта всевозможной техники.
   Гараж, принадлежащий Академии Эшфорд, в другое время, просто не мог не поразить воображение Хотару. В отличие от ранее виденных ею сооружений подобного рода, это был подлинный храм техники. Впрочем, разве сейчас это имело значение?
   Мисс Сеймур, лаконично сообщив, что они на месте, тоном, не допускающим возражений, велела своей спутнице побыть тут, пока она, Сарин, сходит за врачом.
  - Да, - тихо отозвалась верная Хотару. При других обстоятельствах она бы добавила “моя леди”. Но, поразмыслив, решила, что это излишне. Да, она прекрасно видела, как подруга едва не выпустила из рук мотоцикл при одном лишь её, Хотару, прикосновении. И не менее хорошо помнила слова “поверь, я тоже тебя люблю”. Но не станет же молодая наследница старинного аристократического рода, наделённая редкой грацией, мягким обаянием и поистине неотразимой красотой, связывать свою судьбу с какой-то “одиннадцатой”, да, к тому же, бывшей повстанкой?!
   Японка, вновь поставив трофейный мотоцикл на подножку, и, не став ждать, когда подруга скроется из виду, без сил опустилась на корточки. Ей было больно и горько. И больно не от раны, которая теперь напоминала о себе даже чуть меньше, чем вначале, а от осознания того, что она, Хотару - всего лишь забавная живая игрушка в руках столь обожаемой ею леди Сарин. И даже захваченное с таким риском трофейное оружие, излюбленные чёрные “глоки”, теперь отчего-то не радовали её сердце. Девушка отрешённо подумала было, что следует где-нибудь спрятать хотя бы их, но… Мысли путались в странном калейдоскопе образов, чувств и обрывков воспоминаний.
   Мысль о том, чтобы завести мотоцикл и уехать, бросив подругу, даже не попрощавшись, Хотару отвергла сразу. Разумеется, бывшая повстанка, скорее повинуясь старой привычке держать всё под контролем, нежели из интереса, открутила крышку бензобака и проверила уровень бензина. Топлива, конечно, не “под завязку”, но до предместий Поселения Токио вполне должно хватить. Но ведь она же поклялась в верности своей леди! Да и куда она направится? В Орден Чёрных Рыцарей? Другой, более мелкий, повстанческий отряд? А смысл?
   Нет. Она останется. И будь, что будет. Быть может, не всё так плохо, и её леди обратит свой благосклонный взор на маленькую, верную Хотару?
   Девушка вновь поднялась на ноги. Открыв дверцу багажника, “волчица” вытащила мешок, ранее принадлежащий убитому ею снайперу. А затем быстро перераспределила трофеи - оба “глока” поместила в мешок, а остальное, в том числе патроны для снайперской винтовки, чтобы не вызывать подозрения, сложила в багажник, закрыв его крышку. Всё. Теперь, если леди Сарин приведёт сведущего в медицине человека, вряд ли эскулап станет рыться в чужой сумке. По крайней мере, ей очень хотелось на это надеяться…

0

9

Всю дорогу до гаража, и в самом гараже Сарин пристально следила за подругой - ухудшится ли её состояние, или нет. Она мало что понимала в человеческой анатомии, не говоря уже об анатомии маленьких японок, и боялась пропустить момент, когда Хотару может понадобиться помощь. А ведь ей предстояло оставить подругу одну, чтобы позвать врача. И главная опасность заключалась не только и не столько в ранении, сколько в самой Хотару. То, насколько бывшая повстанка отчаянна, леди Сарин уже успела убедиться на личном опыте.
   Что-то ей определённо не нравилось - в том, как Хотару смотрит на мотоцикл, на содержимое гаража. Она так смотрела, как будто хотела сбежать. Но почему? Неужто она сделала что-то такое, что обидело её телохранительницу? Или напугало? Она никогда не думала, что может производить такое впечатление на других людей. Хотя, иногда ей этого хотелось. Она не решилась высказаться вслух, боясь, что тем самым только усугубит ситуацию. Просто молчала и смотрела, и думала, что предпринять. В идеале было бы получить толковое объяснение от самой Хотару, или найти того, кто за ней присмотрит, пока она ходит за врачом. Или этот кто-то сам сходит за врачом, пока она будет присматривать за Хотару? Ну, и кого об этом попросить?
   Судьба испытывала, как строгий учитель, весь день бросая из одного горнила в другое. Хорошо, если проснувшись на следующее утро, она не будет испытывать угрызений совести, и ждать очередной череды бед.
   Но как же быть сейчас? Она беспомощно следила за действиями подруги, нарочито-рассудочными, жёсткими, и в то же время как будто умоляющими о помощи. В лице отважной воительницы застыло выражение мольбы. Помня, какой ценой достались боевые трофеи, которые Хотару заботливо перекладывала в мешок, Сарин становилось ещё более жутко.
   И тут её осенила идея.
   - Послушай, то, что ты имеешь навыки полевой медицины - очень хорошо, но я хочу, чтобы тебя осмотрел настоящий врач. Я беспокоюсь о тебе. Прошу, позволь мне позаботиться о тебе, как ты заботилась обо мне. Ты давала мне клятву, и я прошу тебя не ради этой клятвы. Я прошу потому, что ты мне дорога, и  не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я никогда себе этого не прощу.
   Она смотрела искренне-проникновенно, и, чтобы закрепить эффект, она крепко обняла подругу.

0

10

Леди Сеймур, с растерянным видом следившая за своей раненой подопечной, словно и впрямь чувствуя, что маленькая японка желает сбежать, внезапно приободрилась. Сообщив, что хочет, чтобы Ооками осмотрел настоящий врач (навыки военно-полевой медицины - это очень хорошо, но всё же…), британка добавила, что беспокоится о своем маленькой защитнице, и просит позволить позаботиться об её ране, так же, как Хотару заботилась о ней самой. Напомнив о клятве, “Лиза” прибавила, что не требует её выполнения, а просит, поскольку бывшая разведчица ей дорога, а также потому, что не хочет, чтобы с японкой что-либо случилось, поскольку никогда себе этого не простит. Одарив подругу долгим, искренне-проникновенным взглядом, “Лиза” внезапно обняла свою телохранительницу, порывисто и крепко.
   Хотару никак не ожидала такого поворота событий. Японка сначала вздрогнула, словно от удара электрическим током, а затем, по-детски доверчиво, всем телом, прижалась к “своей леди”.
   - Я так боялась, что… стану для тебя лишь чем-то вроде дорогой экзотической игрушки, - неожиданно призналась бывшая подчинённая капитана Танаки. - Для меня подобная участь - стократ хуже самой лютой смерти. Поэтому у меня и возникла мысль нарушить данную ранее клятву, и, пока есть бензин в баках, рвануть за пределы городской черты Поселения Токио - неважно, к контрабандистам, Чёрным Рыцарям, или же морским демонам…
   В глазах бывшей разведчицы, впервые за много месяцев, сверкнули непрошеные слёзы, а руки предательски задрожали. Но, захваченная врасплох внезапно обрушившимся на неё ураганом чувств и эмоций, Хотару, тем не менее, не забыла и о своих только что “приобретённых” “глоках”. Продолжая горячо обнимать подругу, девушка, тем не менее, не разжала пальцев и не выронила сумку с заботливо уложенными в неё пистолетами, твёрдо памятуя о том, что любые “полёты” стрелковому оружию категорически противопоказаны. Выстрела, конечно же, не произойдёт, в конструкции “семнадцатого” на этот случай предусмотрено целых три предохранителя (из них два - автоматические). Но, тем не менее, настоящий мастер своего дела относится к рабочему инструменту, вне зависимости, будь то кисть художника, токарный резец, или же самозарядный пистолет, как минимум, бережно…
   Хотару, примерно с минуту о чём-то напряжённо размышлявшая, вдруг обратилась к собеседнице:
  - Не будь ты графиней, я попросила бы тебя стать… моей сестрой, - взволнованно прошептала японка. - Скажи, ты бы позволила мне любить тебя, как сестру, не будь ты леди Сеймур?
   - Ты спрашивала, почему я пошла за тобой, - тихо, устало, словно размышляя вслух, произнесла бывшая разведчица. - Всё очень просто. Мне так хотелось тепла…

Отредактировано Arisaka Hotaru (2018-04-01 07:28:02)

0

11

Чего боялась маленькая “волчица”? Она так старательно скрывала всё ото всех, была осторожной и безрассудной одновременно, что наводило на мысль о страхе, присущем одиноким людям. Видно, что жизнь в повстанческом лагере не дала Хотару ни друзей, ни близких, коль скоро она так яро боится любых привязанностей. Перемены в жизни всегда пугают, особенно, если ты к ним не готов.
   Хотару не хотела её отпускать, так что у Сарин создалось впечатление, будто подруге кажется, что, уходя из ангара, она навсегда уйдёт из её жизни. Она хотела заговорить снова, сказать Хотару, что нет причин волноваться, что она не оставит её, и уж точно никогда не бросит в беде. Ну что за выходки, словно рана смертельна, и она умирает? Всё в порядке, надо лишь спрятать улики и залечить рану. И, конечно, сочинить для Милли правдоподобную сказочку, чтобы Президент не одолевала их своим неуёмным любопытством, подвергая опасности всех, включая себя саму.
   Хотару опередила её, произнеся красивую, душераздирающую, странную речь, похожую на признание в любви. По сути, Хотару молила свою госпожу и подругу. Гордая волчица, она пугала внезапно проснувшейся буддистской готовностью к полной самоотдаче и принятию своей участи, какой бы она ни была. Сарин не всё понимала из того, что ей говорила Хотару. Но то, что японка всерьёз планировала бежать, было сказано без обиняков, без околичностей, к которым Сарин уже начала привыкать. Не понять смысл было попросту невозможно. Британка испугалась, что её подруга, несмотря на прежде данное обещание, по своим каким-то домыслам и впечатлениям, могла всерьёз совершить что-то ужасное и непоправимое. Только случай уберёг её от необдуманного решения. У неё никогда не было сестры. Родной-то точно.
   - Наверное, я стала относиться к тебе, как к своей сестре. Как думаешь, почему я проявляю к тебе столько заботы? Неужели ты думала, что всё, что я делала для тебя, это всего лишь в счёт долга уплаты жизни за спасение из плена? Ты не чужой мне человек. Неужели ты боялась, что спасши тебя сейчас, я избавлюсь от бремени долга, и уйду, бросив тебя одну?
   “Я не такая. Неужели от посещения салона мадам Филон у Хотару возникло обо мне превратное представление?”.
   И сама же себе мысленно ответила, что да, именно так всё и обстоит.
   - А что теперь? Ты хотела тепла и пытаешься сбежать, побоявшись, что моё тепло тебя сожжёт, а не согреет? Или ты просто мне не доверяешь? Я уйду за доктором, как говорила. Но когда я вернусь, ты должна мне пообещать, что будешь ждать меня тут, и не наделаешь каких-нибудь глупостей.
   Сарин сама себе напомнила мать из далёкого детства. И чувство нежности, затопившее её душу, отпустило обиду и гнев.
   Присев на корточки, и коснувшись ладонями колен Хотару, она заглянула подруге в глаза, и с большой уверенностью в голосе пообещала:
   - Всё будет хорошо.

0

12

Леди Сарин принялась горячо убеждать свою спутницу, что та дорога ей вовсе не из-за чувства долга за спасение, резонно спросив, неужели подруга думает, что молодая графиня бросит её одну? Заодно британка, сказав, что, возможно относится к своей телохранительнице, как к родной сестре, прибавила, что та - вовсе не чужой ей человек. И зачем, по мнению маленькой строптивицы, её леди проявляет о ней столько заботы?
   Хотару слушала молча. По её чёрным очам решительно невозможно было догадаться, о чём в эту минуту думает юная японка.
   “Лиза”, похоже, рассердившись, что её подопечная, после всего, что мисс Сеймур для неё сделала, надумала сбежать, произнесла гневную речь. Её подруга, которая хотела тепла, теперь готова убежать, боясь, что её, Сарин, тепло сожжёт, а не согреет?! Или маленькая японка попросту не доверяет ей?! Британка также сообщила, что намерена идти за врачом. Но, когда вернётся, “волчица” должна будет пообещать, что будет ждать здесь, и, разумеется, не наделает никаких глупостей.
   - Обещаю, - глухо произнесла Ооками, одновременно протягивая подруге ключи от мотоцикла - в знак искренности свих намерений.
   - Да, я способна завести мотоцикл и без ключей, - доверительно сообщила мисс Арисака. - Но не стану этого делать. Единственный человек во всём мире, которому я доверяю - это ты. Знай, что расстаться с тобой для меня всё равно, что перестать дышать, даже хуже…
   - Я… боялась, что… мою привязанность и любовь к тебе, как к единственному близкому человеку ты примешь за другую любовь, запретную… - неохотно призналась Ооками. - Боясь напугать тебя и потерять, я думала, пока не поздно, разорвать эту нить, даже ценой нарушенного договора… Тогда у тебя осталась бы только обида на неблагодарную “одиннадцатую”…
   Леди Сеймур, присев на корточки, внезапно прикоснулась своими нежными, тёплыми ладонями колен Хотару, заглянула в глаза своей маленькой защитнице, и уверенно пообещала, что всё будет хорошо. От этого прикосновения у Ооками перехватило дыхание. В эти мгновения каждый мускул и каждый нерв девушки был напряжён, словно гитарная струна. Ещё совсем немного - и она не выдержит…
   …Но японка отлично понимала и другое - если она сейчас не выдержит и напугает “Лизу”, то это первое неуверенное прикосновение может оказаться и последним. Хотару растерянно смотрела сверху вниз в глаза подруге, не зная, что сказать.
   - Я никогда не думала, что мои колени заслуживают внимания… - собравшись с духом, лукаво призналась маленькая японка. - Если я правильно поняла, то, когда закончится перевязка, мне тоже можно будет прикоснуться к твоим удивительно красивым ногам - естественно, не при посторонних?

0

13

Всё то время, что Сарин отчитывала подругу, уверенная, будто имеет на это право, Хотару терпеливо молчала, смотрела на неё, внимательно, пронзительно, как будто могла читать в душе. И молчала. Молчание и читающий взгляд нервировали девушку. Внутренний голос шептал, что здесь что-то не то, и что здесь какая-то ловушка.
   Так что Сарин попросту не смогла говорить слишком долго. Запал иссяк, истощился под действием тёмных глаз. Тогда наступила очередь говорить Хотару. Она словно бы знала, какие страхи бродят в голове юной британки, коль скоро решилась озвучить их, при этом отрицая их, но… как-то не очень убедительно. Хотя, надо признаться, пыл у японки наличествовал не в меньшей степени, нежели у её подруги. Сарин даже показалось, будто на неё дыхнуло жаром от слов Хотару.
   Девушка испытывала инстинктивный страх перед такой неизвестностью, которая в корне меняет всю твою жизнь. Она полагала, что всё закончится простым признанием, и втайне надеялась на это. А в результате хитрая японка загнала её в ею же расставленную ловушку, вынуждая пойти на компромисс и разрешить Хотару то, о чём не могли даже помыслить парни-сверстники.
   Признаться, от этой смелой выходки с Сарин случился временный ступор. Она не заметила, как сунула во внутренний кармашек ключи, отданные ей на хранение. Она забыла о том, что собиралась искать врача, что им надо прятать мотоцикл, а снаружи бегает где-то хитрая рыжая девица, которую Хотару, невесть зачем, подобрала на улицах города. Она даже забыла, с какой целью она только что отчитывала Хотару, и что вообще намеревалась сделать. Знала только лишь, что в ней борются два абсолютно разных существа - одно ленивое, мягкое, податливое, похожее на кошку Карму, хотело, чтобы её приласкали, забрали всю ответственность и заботы, другая же металась в панике, не зная, что предпринять, но чётко представляя себе, что происходящее не есть правильно, и обязательно надо что-то решать. В конце концов, чтобы не быть разорванной внутренними противоречиями, эти двое тоже пришли к консенсусу.
   - Хорошо, - очень покладисто и послушно отозвалась Сарин, как будто подобное предложение ей делали каждый день, и всё - бывшие повстанки из числа коренного населения британских колоний.
   Сарин выпрямилась и неосознанно спрятала руки за спину.
   - Хорошо, - повторила она. - Ты сможешь погладить мои колени, но сначала мы тебя вылечим и решим вопрос с этой неприятной историей, в которой мы оказались.
   Пока лечиться, да уничтожать улики, пройдёт немалое время. Только вот Сарин понимала, что отвертеться от обещания по его истечению у неё не получится. Разве что она сможет хоть немного разобраться в себе самой. Решив действовать, она уже не стала оставаться в гараже дольше, а быстро покинула его, уверенная, что найдёт Хотару там же, где оставила.

0

14

В ответ на опрометчивый вопрос подруги, леди Сеймур, после недолгого молчаливого замешательства, выпрямившись и спрятав руки за спину, покладисто согласилась. Слишком покладисто. Подтвердив своё согласие, знатная британка прибавила, что её маленькая защитница сможет получить то, что хочет, но лишь после того, как будет решён вопрос с её ранением, а также с ситуацией, в которой они оказались. “Волчица” хотела было резко заметить, что не намерена принуждать свою леди к тому, чего она явно не хочет, но не успела. Лиза уже ушла. Японка осталась одна. Тяжело вздохнув, Хотару принялась последовательно и методично ликвидировать следы недавнего инцидента. Внимательно осмотрев трофейный мотоцикл, девушка обнаружила, что заводские номера на двигателе и раме были кем-то грубо и неумело сбиты. Сомнений не было - этот мотоцикл уже был в угоне. Оставалось лишь немного подправить - некоторые цифры, при желании, было вполне возможно однозначно идентифицировать. Осмотрев помещение и порывшись в верстаках, Ооками без труда нашла слесарный молоток и крейцмейсель, а затем ловкими, уверенными движениями завершила начатое. Отыскав гаечные ключи, девушка быстро открутила регистрационный номер и внимательно осмотрела его. Сомнений не было - номер был изготовлен кустарно, и притом довольно неумело и грубо. По крайней мере, она сама могла сделать значительно лучше - будучи в свободное от обязанностей командира разведчиков время техническим специалистом и оружейником отряда Танаки, Хотару не раз мастерила из подручных материалов фальшивые регистрационные номера для угнанной техники, практически неотличимые от подлинных.
   Следовательно, никому из британских командиров даже не придёт в голову искать мотоцикл здесь, на территории Академии. Да и оружие, скорее всего, тоже. Убитых ею мародёров наверняка приравняют к обычным террористам. Стандартная практика любой армии, ведущей вялотекущую войну с инсургентами.
   Машинально покрутив в руках фальшивый регистрационный номер, более бесполезный, Ооками, тем не менее, решила его уничтожить. Она решительно подошла к закреплённым на одном из верстаков рычажным ножницам по металлу и методично изрезала железную пластинку на мелкие квадратики, раскидав последние в несколько ящиков для металлолома, предусмотрительно расставленных у каждого верстака.
   Пожалев, что отдала подруге ключи от мотоцикла, которые подходили и к багажнику, бывшая разведчица вскрыла его при помощи обычного куска рояльной проволоки, найденного ею здесь же, в гараже, и, по всей видимости, применявшемуся ранее в качестве тонкой выколотки. Сложив трофейный арсенал в сумку, и не забыв прихватить жестяную тавотницу и ветошь - для консервации оружия, девушка принялась размышлять, где бы закопать свой клад сегодня ночью. За мотоцикл она уже не волновалась. Мало ли у кого есть запчасти от “Харлея” - трофейного “железного коня” всё же следовало разобрать. Больше всего её беспокоил предстоящий разговор с “Лизой” - японка твёрдо решила дать понять своей подруге, что не намерена навязываться с “коленками”. Ей, Ооками, ничего не нужно.

0

15

Сарин ушла за доктором. Пока она ходила, а Хотару усиленно избавлялась от улик, в гараж потянулись любопытные. Этого стоило ожидать, учитывая, с какой помпой девочки прибыли в Академию, и как быстро Президент Студенческого совета увела незнакомую рыжую на допрос. Каждому, видевшему это хотелось узнать побольше. Но, пока внутри находились обе подруги, никто почему-то не решался удовлетворить своё любопытство. Стоило им разделиться, как тут же нашлись охотники. Один из них осторожно, как будто здание было заминировано, прокрался внутрь, вздрогнул от, как ему показалось, слишком громко скрипнувшей двери, и, робко улыбнувшись в темноту, произнёс:
   - Привет.
   На этом речь смельчака, к сожалению, и закончилась, потому, что второй, ворвавшись внутрь, словно ураган, мощным движением руки оттолкнул его в сторонку.
   - Ты Хотару. А меня зовут Александр. Куда ушла твоя подружайка?
   Он готов был, судя по всему, приложиться к ручке юной леди, но почему-то не рискнул. Надо полагать, из соображений безопасности.
   Дверь гаража была приоткрыта. За нею без труда угадывались лица других, менее отважных наблюдателей, так и ждущих “горячих” сцен.
   Александр чувствовал взгляды, как игрок на футбольном поле слышит приветственные крики толпы. Сейчас они были его фанатами, и ему казалось, что ради них он сделать что-то решительное и эффектное в отношении молодой японки. Он сделал ещё пару шагов, не таких уверенных, как вначале, как если бы попал в клетку к тиграм.
   - А у тебя отличный… фасон, - проговорил он, оглядывая девушку. И вдруг заметил нечто, что заставило его напрячься. На ткани платья расползалось кровавое пятно.
   - У тебя кровь, - добавил он с таким удивлением, как будто бы никогда в жизни не видел сей субстанции.
   При звуке слова “кровь” дверь отворилась сильнее, и внутрь просунулось с целый десяток голов группы поддержки.

0

16

Ожидание продлилось совсем недолго. Едва Ооками бросила в ящик для металлолома последний кусок металла, как в гараж пожаловали нежданные гости. Какой-то робкий ученик, осторожно прокравшись внутрь помещения и несмело улыбнувшись, поприветствовал новенькую. И, не успела “волчица” ничего ответить, как в помещение гаража ринулся второй студиозус. Бесцеремонно отодвинув в сторону своего менее решительного собрата, юноша представился, назвал имя Хотару и небрежно поинтересовался, куда же делась “подружайка” японки.
  - Привет, - холодно ответила маленькая повстанка, смерив собеседника “волчьим” взглядом. - Да, я Хотару. И настоятельно советую в дальнейшем отзываться о моей подруге более уважительно.
   Оглядев Ооками с ног до головы, юноша похвалил её “фасон” (по тому, как это было произнесено, было нетрудно догадаться, что парень посматривал на нечто иное).
  - Вот что, Александр, - устало произнесла Хотару. Из-за раны девушка потеряла много крови, и даже поддерживать обычный разговор ей было нелегко. Скорей бы уже всё закончилось. - Когда в следующий раз (она намеренно выделила интонацией эти два слова) ты, по достоинству оценив… фасон какой-нибудь девушки (Ооками скопировала интонацию собеседника, желая показать, что поняла, что тот хотел сказать на самом деле), захочешь с ней познакомиться, будь посмелее. Уверена, что твоя избранница это оценит.
   Заметив на рукаве юной японки кровь от раны, студент, сразу же напрягшись, сдавленно сообщил об этом ей, ну, и ещё примерно десятку любопытных за воротами гаража.
   Мисс Арисака выразительно поморщилась.
   - А ты думал, что в жилах девушек течёт амброзия? - не удержалась от язвительной колкости бывшая повстанка. - Боишься крови? - бывшая повстанка вопросительно изогнула правую бровь. - Неудачно упала вместе с мотоциклом, только и всего. Моя подруга сейчас приведёт врача.
   Девушка внешне незаметным движением спрятала за спину сумку с трофеями - подальше от назойливых глаз студентов. Хотя, этим ребятам наверняка интереснее её, Хотару, обнажённые - спасибо мисс Сеймур - бёдра и колени. Бывшая разведчица поймала себя на мысли, что подобное внимание ей даже нравится. Пожалуй, даже чересчур. Но на войне один год смело можно засчитывать за три, а то и за все четыре, и подруга мисс Сеймур ощущала себя гораздо старше сверстников-студентов, никогда не смотревших в лицо смерти. Да, ей нравились мужчины, и не раз Арисака Ооками-Дзенсё - младшая всерьёз задумывалась о серьёзных отношения, разумеется, втайне от сослуживцев. Но флиртовать со студентами, которые, случайно заглянув на лестнице под юбку соученицы, краснеют, словно девчонки?! Это всё равно, что соблазнять несовершеннолетних. Она, Хотару, перестанет себя уважать, если позволит себе лишнее. К тому же, сейчас совсем не время для отношений. Работа, учёба, да и прошлое надо тщательно скрывать.
   - Мой совет - найди себе девушку, - коротко бросила она Александру, отчаянно надеясь, что врач в сопровождении Сарин появятся с минуты на минуту и избавят её от столь несвоевременного внимания юнцов, жаждущих общения с противоположным полом и падких до разного рода сенсаций.

0

17

Наш герой-любовник растерялся. И было отчего. Так его ещё никто не опускал. С учётом того, что за дверями гаража находилась восторженная публика, и жадно внимала каждому слову. После первых слов, сказанных новенькой, ему отчаянно захотелось закатить ей оплеуху. Сделать это при всех фактически означало расписаться в своей несостоятельности, как галантного кавалера, хорошо разбиравшегося в женских сердцах.
   И, кроме того, японка не производила впечатления девчонки, которая даст себя в обиду. Кто знает, а вдруг она владеет несколькими приёмами каратэ, и с удовольствием свернёт его в бараний рог за одно лишь недозволительное прикосновение? А потому Александр мялся, краснел, и смотрел куда-то сквозь и в пол, но не решался что-либо предпринять в ответ на замечания нахальной особы. Ему бы ответить как-то на замечание о том, как следует вести себя с девушками. Но вместо всех слов на языке вертелось только одно - из четырёх букв, касающееся собаки женского пола.
   Выйти из неловкой ситуации ему помогла случайность. Народ за дверями зашумел, и внутрь гаража вошли Сарин Элизабет Сеймур и высокий стройный мужчина, уже в годах, но не лишённый некоторой моложавости. В руках мужчина нёс бело-красный чемоданчик.
   - Она ранена, - сообщил Александр, обращаясь к спутнику Сарин, безошибочно угадывая в нём доктора. И, если его не выгонят, он планировал остаться зрителем, и выяснить, что произошло на самом деле.
   Доктор считал иначе:
   - Все вышли вон отсюда.
   Речь доктора была подкреплена свирепым взглядом со стороны Сарин, которым она наградила всех посторонних в гараже, включая Александра. Под этим взглядом головы в проёме гаража как-то сами собой рассосались, а два неудачливых кавалера бросились на выход.
   Александр, правда, уже в самих дверях обернулся и заискивающим тоном спросил:
   - Может, нужна какая-нибудь помощь?

0

18

Сарин искала доктора так быстро, как могла. Она была вынуждена позвонить в особняк, и вызвать его на место событий ничего не объясняя, едва ли не угрожая ему расправой, если не поторопится. А потом дежурить у главного входа, чтобы перехватить до того, как разные любопытствующие личности начнут выпытывать, с какой целью он заявился в Академию.
От Милли и её бдительного ока, конечно, ничего не скроешь, но можно попытаться. И свести информационные потери к минимуму.
   Поэтому, когда доктор прибыл, Сарин уже стояла в воротах, переминаясь с ноги на ногу от беспокойства.
Взяв доктора под руку, словно любовника, несмотря на визуально броскую разницу в возрасте, девушка повела его в сторону гаража, изо всех сил дела вид, будто ей всё равно взгляды, которыми её провожали заинтригованные однокурсники.
   Поговорят и перестанут. Если не напоминать, и если не давать лишних поводов для обсуждения. Сарин волновало не столько мнение сверстников, сколько мнение Хотару. Хотя маленькая злюка вряд ли заслуживала, чтобы её мнение учитывали.
Доктор шёл молча. Он давно состоял в услужении у семьи Сэймур, а потому знал, когда можно раскрывать рот, а когда – нельзя. Он ничего не сказал и тогда, когда они с госпожой приблизились к толпе, перегородившей единственный вход в гараж. В отличие от Сарин, моментально отреагировавшей на увиденное возмущённым возгласом:
  - Что тут происходит?!
   Народ промолчал. Расступились, давая проход.
   Её пропустили, но когда Сарин оглянулась, снова сгрудились у ворот. Ничего сказать им она не смогла, не посмела. Молча негодовала, не имея сил прогнать наглую публику.
   Хотару находилась там, где Сарин её оставила. Но уже не одна, а в компании двух студентов, один из которых приводил себя в порядок, отряхивая форменные брюки от пыли, тогда как другой уже ворковал о чём-то с японкой. С появлением юной леди и доктора, их разговор оборвался, и девушка не успела расслышать, о чём они говорили.
   Бросив на подругу бешено-ревнивый взгляд, Сарин быстро шагнула к ней, оттолкнув с дороги парня, порывисто сжала Хотару в объятиях.
   - Я рада, что с тобой всё в порядке, - тихим шёпотом сказала она бывшей повстанке на ухо.
   А потом, уже громче, обращаясь ко всем остальным:
   - Хотару упала с мотоцикла и поранилась. Я привела доктора. Что, сами никогда на падали?

Отредактировано Sarin Saymour (2018-06-26 19:42:39)

+1

19

Не успели ещё Александр и второй, пока что безымянный, студент произнести что-либо в ответ, как на пороге гаража неожиданно материализовалась мисс Сарин Сеймур. И не одна, а в сопровождении немолодого уже доктора. Хотару скромно опустила ресницы, явно не желая случайно выдать ту тихую радость, что вспыхнула в её чёрных очах при появлении подруги. Если бы она только знала о затруднениях своей леди, то разогнала бы ко всем чертям всю эту не в меру назойливую публику в два счёта. Даже без использования ударных возможностей своей тяжёлой сумки, не говоря уже о трофейном оружии.
   А на возмущённый вопрос молодой британки, что же здесь такое происходит, вчерашняя повстанка не преминула тихо заметить:
   - Кажется, у меня уже появились первые поклонники… Или первые враги, кто их знает…
   Тем не менее, японка не спешила оправдываться перед подругой. Вообще-то, никто этих студентов не звал, сами сюда пришли. Не устраивать же из-за того, что пара юнцов на тебя не так посмотрела, феерическое шоу со стрельбой, разбиванием носов, выкручиванием конечностей и впечатляющими полётами вражеских “тушек”, ловко брошенных на пол через плечо.
   Хотя… Если Сарин-сан уже сейчас смотрит рассерженной тигрицей на каждое лицо мужского пола, неосмотрительно приблизившееся к её живой игрушке, возможно, последней стоит пересмотреть свои прежние взгляды по вопросу взаимоотношений в студенческом коллективе…
   Леди Сеймур, явно волновавшаяся за жизнь и здоровье маленькой защитницы, быстро шагнула к своей подопечной, и, ничуть не скрывая своих чувств, порывисто обняла свою маленькую разбойницу, шёпотом сообщив, что рада, что с подругой всё в порядке. Японка, не в силах более сопротивляться обаянию мисс Сарин, как-то враз обмякла в её объятиях. Она не смела прикоснуться к своей леди, и не знала, как вести себя, от смущения спрятав руки за спину.
   В эту минуту бывшая командир разведчиков сама себе более всего напоминала кошку, отчаянно жаждавшую ласки. Девушка едва сдержалась, чтобы по-детски доверчиво не прижаться всем телом к своей госпоже.
   Но Хотару решила пока что не торопиться с выводами и не торопить события, всецело положившись на добрую волю своей подруги. Других вариантов, похоже, уже не предвидится, учитывая то обстоятельство, что сегодня пришлось схлестнуться с повстанцами на стороне британцев. После такого ни одна японская группировка не примет Ооками в свои ряды. Теперь её, Хотару, судьба всецело в руках мисс Сарин - быть телохранительницей, компаньонкой, или же простой служанкой в доме Сеймур - как уж карта выпадет…
   Молодая леди Сеймур во всеуслышание озвучила свою версию произошедшего с Ооками несчастного случая, практически полностью совпадавшую с высказанной несколько ранее её телохранительницей.
   Но время шло, и Ооками, полагая, что доктор сейчас начнёт осмотр, с отрешённым видом протянула увесистую сумку с трофеями своей леди - всё равно она, Хотару, на неопределённое время превращалась в пациентку, и поэтому не могла приглядывать за новоприобретённым арсеналом. Хорошо, что сверху лежат тряпки, но всё равно “подальше положишь - поближе возьмёшь”.
   - Надеюсь, мне не придётся сейчас раздеваться? Здесь слишком много любопытных, а я стесняюсь… - лукаво шепнула маленькая чертовка на ушко своей британской подруге так тихо, что могла услышать только она.

0

20

От бдительного ока молодой леди не могло укрыться решительно ничего. В том числе и маленький элемент кокетства, который вдруг допустила в своё поведение обычно жёсткая и по-мужски прямолинейная Хотару. Она стыдливо опустила ресницы, словно невинная, избалованная родительским вниманием невеста на первом свидании с будущим женихом. Но направление её взгляда было адресовано не другим студентам, а ей. В душе мисс Сарин снова вспыхнул уголёк ревности. Ревности к взгляду Хотару, устремлённому, как предположила девушка, на сопровождавшего её доктора.
  “Вот, значит, как? Нам нравятся мужчины посолиднее, посерьёзнее?”.
   Словно бы откликаясь на эту ревнивую мысль, Хотару заговорила о поклонниках, как будто оправдываясь, отчего Сарин художественно приподняла правую бровь. Первоначальное чувство облегчения от увиденной живой и здоровой маленькой японки совершенно растаяло в необъяснимо-ревнивом “а, так мы уже и мальчиков охмуряем”. Почему-то Сарин было тяжело поверить, что все собравшиеся в гараже лица мужского пола явились сюда исключительно по собственному почину. Мелькнуло подозрение, что Хотару могла по-своему искать медицинскую помощь, не дожидаясь обещанного врача. Но для британки даже и такое объяснение поведения не могло считаться извинением.
   - Почему же ты их не прогнала? - прошептала девушка, прижимаясь к Хотару её сильнее. - Достаточно одного слова. Или ты хотела, чтобы это сделала я?
   Одной рукой Сарин провела по волосам подруги и прикоснулась к её руке, той, что пострадала. Кровь остановилась, но это не значит, что всё хорошо.
   Хотару так же тихо поинтересовалась, не придётся ли ей раздеваться при посторонних, как будто хотела затронуть в душе у подруги какие-то, ей самой неясные, струнки. По спине Сарин пробежала дрожь. Ей стало так неуютно, словно это ей предстояло прилюдно раздеться. Её почему-то завела мысль сказать Хотару “да”. Но, в то же время, другое чувство внутри неё яростно завопило “нет!”.
   - О чём ты говоришь?! - голос девушки предательски дрожал, - Сейчас я всех выгоню, и врач осмотрит тебя. Ничего такого, мы просто закатаем тебе рукав, и всё.
   Но даже сама мысль о том, что пожилой доктор семьи Сеймур обнажит плечо Хотару, и будет его разглядывать, показалась британке вопиющей.
   Чтобы отвлечься, она бросилась выпроваживать студентов за пределы просторного помещения с неприсущей её настойчивостью и яростью, едва ли не пинками, то и дело поглядывая в сторону доктора. Она уже не была в нём так уверена, как несколько минут назад. Даже забыла про улики и рыжую попутчицу, которая подевалась невесть куда, и могла сейчас вполне давать показания военным против них обеих.

0

21

В ответ на замечание бывшей разведчицы о возможных поклонниках, леди Сеймур картинно приподняла правую бровь. Похоже, сама мысль о том, что у её подопечной может появиться мужчина, была крайне неприятна британке - а Ооками была неплохим психологом (если это слово вообще применимо к повстанке). Другой вопрос - почему? Только лишь потому, что какой-то безусый юнец покусился на её живую игрушку? Или… всё гораздо серьёзнее? Прижавшись к своей новоиспечённой телохранительнице ещё сильнее, отчего у Хотару всё так и затрепетало внутри, знатная британка заботливо провела по волосам подруги и прикоснулась к её левой руке, заодно ревниво поинтересовавшись, отчего её подопечная не прогнала назойливых ухажёров. Может, хотела, чтобы её леди сделала это за неё?
   Но Хотару вновь не спешила с ответом, буквально оглушённая тем шквалом чувств и эмоций, что вызвали в её душе близость и прикосновения Лизы.
   А в ответ на фразу о раздевании, молодая графиня с дрожью в голосе сообщила, что достаточно просто закатать рукав платья - разумеется, после того, как она, Сарин, прогонит всех посторонних.
  - Ясно, - бывшая повстанка отнюдь не горела желанием продолжать столь щекотливую тему.
   Мисс Сарин, проигнорировав протянутые ей вещдоки, вместо этого вдруг с неожиданной яростью ринулась выпроваживать из помещения чересчур любопытную публику, время от времени настороженно посматривая на старого доктора. Рука японки с тяжёлой сумкой замерла в воздухе.
   Терпеливо дождавшись, когда Сарин-сан выгонит из гаража назойливых студентов, девушка бесшумно, насколько это вообще позволяли туфли на шпильках, проскользнула к подруге и тихим, примирительным голосом произнесла:
   - Моя леди! Не поймите превратно, но… Мне всего лишь восемнадцать… кажется… но там, откуда я к вам пришла, год жизни можно смело считать за три, а то и за все пять. Эти студенты для меня - всего лишь несмышлёные дети. Их попытки флиртовать со мной забавны, но и только. Я не прогнала их лишь потому, что не знаю здешних правил. Может, они имеют ничуть не меньше прав находиться здесь, чем я? Это почти то же самое, как, оказавшись у песочницы, прогонять копошащихся в ней ребятишек… - японка вопросительно посмотрела на свою госпожу.
   И добавила, переходя на деловой тон и ещё более понизив голос:
   - Наш мотоцикл искать никто не будет. Номера сбиты - он давно в угоне. Я лишь кое-что подправила, и, на всякий случай, порезала номер. Можно отдать его этим… детям, пусть разберут на запчасти - мало ли у кого есть оригинальные детали от “Харлея”? Остальное закопаю сегодня ночью. А рыжая - если прикажете, то уже сегодня она перестанет быть… проблемой…
   Она помолчала, а затем, безо всякого перехода, столь же тихо добавила:
   - Моя госпожа, давайте договоримся на берегу. Хотару будет вести себя строго по установленным вами правилам. Днём ранее для защиты от домогательств я могла полагаться на свою “мужскую” внешность, если незадачливый ухажёр интересовался женщинами, и на собственные кулаки, а также подручные предметы - если другими мужчинами. А что теперь? Как я должна вести себя, если ко мне начнёт “клеиться” другой студент? Или студентка? Или кто-нибудь из обслуживающего персонала в других знатных домах, не Сеймур - мало ли куда мне предстоит вас сопровождать? Или начнёт распускать руки сын хозяина, или сам хозяин такого дома? Для всех я - всего лишь “одиннадцатая”… С такими, как я, обычно не церемонятся, и сохранить верность вам, и при этом не нарушить британские правила, мне будет непросто…

0

22

Сарин только тогда почувствовала некоторое спокойствие, когда последний посторонний в помещении гаража субъект был выдворен наружу. Только тогда она вспомнила про странную дрожь у себя в руках, которую ощущала, прижимая к груди Хотару.
   Нет, это не походило на попытку вырваться. На холод и озноб потерявшей много крови раненой тоже не походило. Сарин не могла бы объяснить, почему пришла к такому выводу. Иногда она просто подчинялась интуиции, и редко испытывала в связи с выбором разочарование.
   Хотя, с появлением в жизни молодой британки Хотару, привычное изменило русло. Сарин понимала, что сейчас судьба будет куда непредсказуемее.
   Она боялась спровоцировать подругу на поступки, о которых они обе потом будут жалеть.
   Японка уже начинала нервничать. Сарин её хорошо понимала. Она тоже стала бы нервничать на её месте. В присутствии чужого, настоящего, неизвестного доктора. Осмотр предполагает некоторую интимность, даже если открываешь минимальное, какую-нибудь часть тела, вроде руки или ноги.
   Обернувшись, Сарин хотела сказать слова поддержки и успокоить волнение Хотару, но та уже сама, быстро и решительно, приблизилась к девушке.
   Британка запоздало вспомнила про тяжёлые сумки у неё в руках, и попыталась их перехватить, но момент был упущен. Хотару стала как-то серьёзнее, собраннее и жёстче, как машина, или сложный механизм. В ней почти ничего не осталось от того растерянного ребёнка, каким она показалась девушке всего минуту назад. Хотару снова была повстанкой, и снова была в своей стихии. Однако, кажется, она перестала гневаться.
   У Сарин немного отлегло от сердца. Ей почему-то страшно не хотелось видеть подругу разгневанной, или огорчённой. Хотя, в качестве механизма, безэмоционального робота, чётко выполняющего свою задачу, бывшая повстанка её тоже не устраивала.
   Хотару с великолепным высокомерием, настоящим или наигранным, высказалась о разнице в опыте между собой и случайными кавалерами из студенческой братии. Хотя манера рассуждать, словно пожилая, мудрая дуэнья вызвала улыбку на губах у Сарин. И, если бы не продолжение, позабавила. Но… Стараясь не привлекать внимание доктора, Хотару быстро поведала подруге всё, что сделала, и всё, что намеревалась сделать ещё для их защиты. Предложение устранить рыжую неприятно резануло слух.
  “Ещё не хватало, чтобы на неё повесили убийство, а на меня - соучастие. Неужели нет другого выхода заставить замолчать случайного свидетеля?”.
   - Хорошо-хорошо, - проговорила Сарин, чтобы отвлечь подругу от тёмных мыслей. - Но тебе, в первую очередь, надо подумать о своём здоровье.
   Она подала знак врачу. Тот подошёл, и, дождавшись, когда его пациентка соизволит допустить до своего тела, приступил к работе. Сарин стояла рядом, напряжённо вглядываясь в лицо Хотару, и готовая прийти на помощь в любой момент.
   Рана и процедура, и торопливое согласие Сарин со всем сказанным, тем не менее, не смогли в достаточной мере удовлетворить Хотару. Она продолжила с какой-то упрямой настойчивостью законника выяснять права и обязанности, не преминув напомнить о шаткости своего положения. Доктор сделал вид, что не слышал. Сарин устало вздохнула.
   - В любом случае, ссылайся на меня. Ты защищала меня, когда я была в плену. Моя обязанность - сейчас защищать тебя. Так что не переживай, всё будет в порядке.

0

23

Леди Сарин торопливо согласилась с мнением своей спутницы. Непривычно торопливо. Вот только непонятно было, соглашается ли хозяйка с мероприятиями по устранению улик, или слова прекрасной индианки можно расценивать в качестве “лицензии на отстрел лисиц”. Точнее, одной конкретной лисы. А раз так, то торопиться не стоило. Если будет нужно, мисс Сеймур будет достаточно выразить своё пожелание, чуть более конкретно. И тогда рыжеволосая умрёт, где бы она ни находилась - в Академии, или же в собственной комнате в британских кварталах Поселения Токио (Хотару была уверена, что мисс Шелтон - жительница Поселения, а не приезжая, уж очень уверенно она передвигалась по здешним улочкам, ничуть не боясь заблудиться).
   Лиза подала знак врачу, и операция началась. Хотару стоически вытерпела процедуру. Её леди, с непередаваемым волнением и заботой следила за каждым движением своей подопечной. Услышав очередной вопрос про права и обязанности, Сарин-сан устало вздохнула. Похоже, её уже начинала утомлять эта тема. Тем не менее, знатная британка терпеливо пояснила, что намерена защищать свою подопечную, так же, как та защищала её, мисс Сеймур, в плену. Так что, бывшая повстанка может с полным правом ссылаться на свою хозяйку в случае чьих бы то ни было поползновений.
  - Хорошо, - мило потупила взор японка. Дождавшись, когда врач, завершив своё дело, удалится на почтительное расстояние, и не забыв вежливо поблагодарить его, Хотару с неожиданной настойчивостью мягко взяла подругу под локоток.
   - Никогда не слышала, чтобы хозяйка защищала свою ручную валькирию, - с искренним удивлением в голосе заявила Ооками, впрочем, не без лёгкой ноты приобретённой на войне ироничной циничности. - Впрочем, если у валькирии будет возможность пару дней где-нибудь отлежаться, то её крылышко вновь заживёт, - уверенно сообщила девушка минутой позже.
   Впрочем, мисс Арисака тотчас же вновь стала серьёзной. С непередаваемой грацией извлекая из-под верстака свою тяжёлую сумку, заблаговременно заныканную туда ещё до начала операции, японка пристально, снизу вверх, посмотрела в глаза своей покровительницы.
   - Я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала, - чёрные глаза дочери Азии в эту минуту светились каким-то неземным светом. - Тем более, за намерение защищать свою маленькую, непослушную Хотару…
   - Мне легче безоружной вступить в схватку с пятерыми террористами и мародёрами, как сегодня, чем даже представить, что какой-нибудь представитель сильного пола ощупывает меня, а потом раздевает… - японка запнулась, запоздало сообразив, что сказала лишнее.
  - Я… боюсь мужчин… - в завершение своей мысли почти кокетливо сообщила подруге вчерашняя повстанка.

0

24

Хотару продолжала удивлять. Настолько, что даже пугала. Стоило врачу выполнить то, ради чего он сюда пришёл и поспешно удалиться - от греха подальше, как маленькая хищница разом осмелела. Она по-прежнему была белой и пушистой, в меру надобности, но отчего-то не спешила благодарить подругу за проявленную заботу, и, более того, как показалось Сарин, как бы намекнула на предоставление ей определённого рода свободы. По всей видимости, насмотревшись на зрелых мужчин и молодых ловеласов, почувствовав свои женские чары и запах весны, японку, как мартовскую кошку, разом потянуло кружить головы и разбивать сердца. А иначе что она имела в виду, говоря о крылышках? Ясное дело, у девочки, слишком долго игравшей в мальчика, наконец, пробудились от спячки женские гормоны, и властно потребовали своё. Сарин фыркнула.
   - Не сомневаюсь, что они у тебя быстро заживут, - многозначительно произнесла она, и чуть было не ляпнула “в отличие от других”.
   Однако Хотару решила удивить её ещё больше. Достав из-под верстака прежде спрятанную там сумку с трофеями, она вдруг поблагодарила Сарин, как если бы та сама извлекала пулю, зашивала и забинтовывала бывшую повстанку. Глаза её горели странным, необычным блеском, поначалу даже немного напугавшим Сарин, которая приняла это за признаки начинающейся лихорадки. Прикоснувшись ко лбу подруги, Сарин убедилась, что это не так. Но она не стала меньше волноваться, а даже больше, когда Хотару вновь заговорила, делая странные и немного пугающие признания. Каждый раз, когда Хотару начинала в чёт-то признаваться, это не сулило ничего хорошего. Сарин успела убедиться на личном опыте, и потому, когда дело дошло вновь до признаний, её сердце захолонуло.
   “Ну вот, всё становилось вроде так хорошо. Что опять-то?”.
   А “опять” Хотару делилась со своей подругой-госпожой тем, что боится мужчин. Видимо, пытаясь таким образом объяснить, почему её тянет к девушкам, и почему Сарин нет нужды беспокоиться о том, что ей будут досаждать постоянные кавалеры Хотару.
   “Ну да, конечно, так я и поверила. А психологические проблемы ниже пояса не мешали притворяться парнем и смотреть всем коллективом всякую похабень”.
   Сарин неосознанно поджала губы. А потом, решившись на одну авантюру, вдруг произнесла:
   - Поскольку ты сейчас учишься в Академии Эшфорд, жить тебе придётся в студенческом общежитии. Но ты не волнуйся, никто из мальчишек не побеспокоит тебя. Я попрошу Милли и папа разрешить мне жить с тобой. Я прослежу за тем, чтобы никто из этих навязчивых кавалеров тебя не беспокоил.
   Сказала, поразившись тому, насколько многозначно у неё получилось это.
   - Ты иди к общежитию и подожди меня там. Я скоро подойду. Только загляну к Милли.
   На всякий случай, и на дорожку, Сарин чмокнула Хотару в щёку, и побежала к зданию Студсовета.

0

25

Леди Сарин выразила уверенность, что “крылышки” Хотару быстро заживут. Впрочем, в устах молодой мисс Сеймур подобное утверждение прозвучало довольно неоднозначно. Хотару, вспомнив о своей недавней просьбе найти себе подходящего мужа, невольно поёжилась, мысленно представив, какие идеи могли прийти в голову молодой графини в связи с этой неосторожной просьбой - если не сейчас, то в дальнейшем. Японка явственно представила, что “её леди” найдёт подходящий способ привязать свою непослушную “козу” к дому Сеймур, например, действительно выдав замуж за одного из слуг - и похолодела.
   А услышав о намерении своей подруги-госпожи поселиться под одной крышей со своей подопечной, Хотару и вовсе не на шутку встревожилась. Одно дело - являться на службу в установленное время, сопровождая свою хозяйку по городу и посещая вместе с ней занятия, и совсем другое - проводить вместе с ней практически всё время, даже просыпаясь и засыпая в одной комнате.
   Нет, она не боялась приставаний со стороны подруги - Лиза не интересуется девушками. Недаром мисс Сеймур столь остро и даже болезненно реагирует на всякое упоминание об интиме между двумя представительницами прекрасного пола. Другое дело - совместный быт, когда любая мелочь способна нервировать сильнее, нежели действительно серьёзная проблема, которая, при спокойном, взвешенном подходе может оказаться вполне решаемой. Она подумала было, что схожие проблемы испытывают все молодожёны, и непроизвольно улыбнулась.
   Нет, она, Ооками, разумеется, вовсе не планировала приводить в свою комнату парней. Девушка не лгала - она действительно жутко боялась мужчин. Боялась - и, в то же время, испытывала к ним странный, жгучий интерес. Но целыми днями напролёт изображать из себя благопристойную девочку, не имея права на ошибку? В эти минуты она ощущала себя грешницей в раю, вдруг получившей признательность и дружбу той, чьим присутствием она дорожила больше жизни, до чёрного, липкого ужаса боясь потерять и то, и другое, и третье, если её собственная благообразная личина вдруг будет кем-то сорвана.
   Дождавшись, пока подруга направится к Милли, заодно многозначительно пообещав не подпускать к ней кавалеров (отчего японка ещё больше утвердилась в мысли, что её собираются подготовить к чему-то иному), Ооками бережно и сосредоточенно раскрыла свою котомку. Предстоял короткий рывок и некоторое ожидание в пределах территории, возможно, контролируемой вражеской агентурой (Хотару отнюдь не забыла “заведения мадам Филон”). Быстро оглянувшись, не подсматривает ли кто, японка отточенными и молниеносными, словно у профессионального жонглёра, движениями выложила из сумки на верстак свои трофеи и сложила их обратно с таким расчётом, чтобы на самом низу оказались винтовочные патроны, затвор и оптический прицел - вещи, сами по себе, несомненно, важные и ценные, но сейчас - практически полностью бесполезные. “этажом выше” разместились пистолеты “второй линии обороны” - одна “тридцать четвёртая беретта”, и два старых браунинга различных моделей, А ещё выше, под самой тряпкой - “Их Величества Глоки”, собственной персоной. Девушка прекрасно отдавала себе отчёт в том, что носить оружие в сумке - всё равно, что не располагать им вовсе, однако короткое, сексапильное платье, подаренное новой студентке щедрой Милли, отнюдь не было рассчитано на скрытое ношение короткоствола. Оставалось надеяться лишь на быстроту собственной реакции и навыки, и на старую, добрую Safe Action - систему из трёх независимых внутренних предохранителей, позволяющую открывать огонь на поражение, как только предварительно заряженное оружие окажется в руке стрелка, “не парясь” с обычными внешними предохранителями, так и норовящими отнять у ганфайтера драгоценные мгновения.
   Японка сделала несколько первых, ещё не совсем уверенных шагов по направлению “к пункту Б”. Проклятье! И кто только придумал столь неудобную обувь?! Впрочем "каблучные оковы", равно как и чересчур короткое платье, заставляющее свою хозяйку постоянно контролировать свою походку, стараясь делать не слишком большие шаги, чтобы не оконфузиться самой и заодно не опозорить подругу, всё это были лишь мелочи жизни. Девушка чувствовала нутром, что настоящие трудности ещё только начинаются, но отступать было уже поздно. Сама “подписалась”…. Блин, блин, и ещё раз - бли-и-и-и-н!
   Набрав в грудь побольше воздуха, Хотару, стиснув зубы, шагнула из гаража. Короткое, нарядное платье властно диктовало девушке мелкую “семенящую” походку, и она шла, мысленно удивляясь, как могла до сих пор обходиться без столь приятных девичьих мелочей.
   Она всё ещё явственно ощущала на своей щеке поцелуй Лизы. Поцелуй, который она, Ооками, повидавшая на своём коротком веку немало перестрелок и крови, так и не решилась возвратить…

0

26

Квест завершён.

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » 24 квест. Время испытаний.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC