Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Джино Вейнберг. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

DESOLATE YOUR SOUL
WHAT'S GOING ON THE abyssal¿

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » 10 квест. Девочки


10 квест. Девочки

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s7.uploads.ru/t/njOeU.jpg

Сарин, вернувшись в академию, упросила Милли помочь с адаптацией новенькой - Хотару. Девушки поставили себе задачу сделать из юной повстанки настоящую аристократку и студентку академии: начиная от одежды и манер до сочинённой семейной легенды, не подозревая, что на территорию учебного заведения проник один из старых боевых товарищей Арисаки, который может опознать её, если увидит.


Порядок отписи:
Sarin Saymour, Arisaka Hotaru, Milly Ashford

Погода и время:
Утро. На улице тепло, солнечно и небольшой ветерок.
Температура +15.

0

2

Сарин удивительно легко и с энтузиазмом приняла новую игру, которая обещала остроту ощущений, риск и ещё большую награду. Это был её моральный долг и способ вырваться из золотой клетки, в которой девушка пребывала долгие годы до сего дня.
Один шаг был уже сделан, после того, как юная британка попала в плен к повстанцам Зоны 11.  Она пережила минуты страха и отчаяния, угрызения совести и отчаянную жажду свободы. А сейчас она несла ответственность за неожиданную подругу, доверившую ей свою жизнь и честь.
Риск? Да если бы отец узнал, что Сарин скрывает в Академии японскую террористку, он пришёл бы в такую ярость, что даже трудно себе вообразить. Девушка прекрасно понимала почему. Ведь она рисковала не меньше Хотару, укрывая последнюю у себя. Кто знает, как посмотрят на пособничество одиннадцатой британские военные.
Милли Эшфорд, похоже, о таком и вовсе не думала. Но может, она была ещё легкомысленнее, чем Сарин думала до сих пор? Наверное, это потому, что Милли не пережила того, что довелось пережить ей…
Британка хорошо помнила свой побег из лагеря повстанцев. Помнила, как Ооками вывела её и телохранителя за периметр, предупредив, что будет лгать. Но даже предупреждённая, Сарин оказалась не готова к тому, о чём заговорила с охраной повстанка. Она представила воочию, что если Хотару лгала на самом деле ей, и жизнь потребует от неё испытания куда более жестокого, чем просто содержание под стражей в качестве заложницы.
Ооками могла быть просто жуткой, если захочет. Хорошо, что говоря о дружеском расположении к пленнице, она была искренней.
Именно поэтому ещё Сарин просто обязана приложить все усилия, чтобы помочь подруге теперь, когда они в некотором роде поменялись ролями.
Пока она предоставила поле деятельности Милли Эшфорд. Глава студсовета очень даже неплохо разбиралась в «женских тряпках». Лучше неё. Да и по статусу хозяйки и принимающей стороны с неё в некотором роде причиталось. Сарин, набравшись смелости, посвятила шебутную блондинку в их с Хотару маленькую тайну, и с облегчением убедилась, что её предположения насчёт Милли полностью подтвердились.
Сейчас все трое находились в здании студсовета, в личной миллинной гардеробной на первом этаже. Сарин выступала в роли оценивающего наблюдателя и моральной поддержки Ооками. Она прекрасно понимала, насколько тяжело подруге приспособиться к новой роли и новым правилам. Она сама пережила подобный культурный шок, когда прибыла из Индии в Британскую Империю. Но отступать от задуманного было уже поздно. Чем скорее Хотару преобразится, тем безопаснее будет для них обеих.

0

3

Ооками, которая всё же Хотару, пребывала сейчас на пороге растерянности, граничащей с замешательством. Похоже, Сарин вознамерилась выполнить свою часть договора в максимально возможном объёме… Молодая британка уже успела познакомить свою подопечную с Милли Эшфорд, главой Студенческого Совета, и посвятить некоронованную королеву Академии в подробности своего побега, а также в их с Ооками маленькую тайну…
   Видимо, чтобы убедить главу Студенческого Совета, Сарин попросила подругу продемонстрировать свой “инструментарий”. Хотару, в свою очередь, ловким жестом заправской фокусницы извлекла и эффектно продемонстрировала оба “глока”.
   - Кстати, об оружии - японка вопросительно посмотрела на мисс Сеймур. - Когда самурай побеждён, он обязан торжественно вручить победителю свой меч. Кому я должна отдать пистолеты?
      Затем Сарин привела подругу в помещение, по всей видимости, являвшееся личной гардеробной главы Студенческого Совета, и препоручила заботам Милли. Весьма сомнительным заботам, по мнению самой японки… Теперь они стояли посреди большой комнаты. Ооками - Хотару не знала, куда себя девать от смущения. Сердце девушки от волнения билось глухо, неровно, тревожно… Хотару окинула быстрым, оценивающим взглядом свои ноги, до сих пор облачённые, по случаю побега, в чёрные мужские джинсы. Похоже, сейчас её попросят раздеться… И, что хуже всего, это произойдёт в присутствии Сарин, которая, с некоторых пор, стала для неё единственной подругой… А Милли тем временем, всем своим существом излучая наслаждением от предстоящей игры, принялась извлекать из шкафа различную одежду…
   Черноволосая японка с замиранием сердца ожидала, что же будет дальше. Ведь в эти секунды решалась её судьба… Юная валькирия умела быть спокойной, когда над головой зловеще свистели пули и осколки, поскольку отлично знала - их траектория подчинена законам баллистики, и, если позиция выбрала грамотно, то тебе практически ничего не угрожает. Но сейчас - Ооками никак не могла унять нервную дрожь. Кто может сказать, каким законам подчиняется логика Милли Эшфорд, их нежданной союзницы, и, по совместительству, хозяйки этого великолепного гардероба? Бывшая повстанка отчего-то была совершенно уверена в том, что обе девушки сейчас начнут увлечённо превращать её в свою живую куклу. “Будь, что будет” - рассудительно решила молодая амазонка, и постаралась взять себя в руки. Однако сама мысль о том, что Сарин станет лицезреть её, Хотару, в каком-нибудь легкомысленно-коротком платьице и чулочках заставляла сердечко девушки отчаянно колотиться.
   Ну что же, она сумеет достойно принять эту ситуацию. Ради Сарин. Ради того, чтобы иметь возможность быть рядом с подругой. Защищать, если потребуется…
   - Я готова - глухо произнесла черноволосая воительница, словно делая отчаянный шаг в тёмный, бездонный омут. - Мне следует раздеться?

Отредактировано Arisaka Hotaru (2016-12-20 18:26:18)

0

4

Когда Элизабет поведала Милли свою увлекательную историю про побег из лагеря повстанцев, где в течение нескольких часов находилась в качестве заложницы, глава студсовета сначала ей не поверила. Пока не увидела вживую её спутницу, вместе со всеми её «игрушками», которые та носила с собой.
А уверовав Милли загорелась желанием поучаствовать в смене облика Хотару с японского на британский, и тут уж никто не смог бы её отговорить от этой затеи.
Подстёгивало то, что кроме идеи с переодеванием и оформлением надлежащих документов, требовалось нечто, способное отвлечь от мыслей о принце Шнайзеле, который сейчас бродил по Академии так, будто находился у себя дома.
Извлекая из гардероба целый ворох платьев и костюмов, включая школьную форму, Милли заранее предвкушала, каким будет лицо японки, когда она начнёт всё это примерять. А в случае отказа, у блондинки уже была заготовлена зажигательная речь на тему: «в миру, как и на войне, ничего не может быть лишним».
Правда, а что она станет надевать в выходные и праздничные дни, что носить дома и по вечерам, в чём спать? Прозорливая Милли даже откопала где-то женское бельё подходящего размера. Оставалось надеяться, что она не сняла их с других студенток ради своего социально-адаптационного эксперимента, ибо достать его было значительно сложнее, чем школьную форму.
Элизабет в самих сборах не участвовала, а выступала скорее наблюдательницей и оценщицей, что Милли вполне устраивало. Она раскладывала наряды везде, где только могла, чтобы японка имела возможность лучшим образом их осмотреть и сделать свои выводы.
- Ещё я думаю, тебе стоит покрасить волосы, может, дорастить, и прикупить линзы. Хотя и не обязательно. А вот что обязательно, так это хороший макияж и причёска.
Она восторженно крутанулась на месте со студенческим пиджачком в охапке. У Милли Эшфорд ещё никогда в жизни не было такой большой куклы.
Но тут Хотару сильно удивила президента студсовета Академии, представив на свет два боевых пистолета.
- Кстати, об оружии. Когда самурай побеждён, он обязан торжественно вручить победителю свой меч. Кому я должна отдать пистолеты?
Милли замерла, включив безумную энергетику на паузу. Она, признаться, не знала, что ей надлежит делать с огнестрельным оружием. Понятное дело, его надобно куда-то спрятать, в надёжное место. Вряд ли в Академии такое место вообще существует.
За отсутствием действительно действенных идей, блондинка решила пока прибрать пистолеты в секретное отделение письменного стола, что она и сделала, решительно забрав их из рук Хотару.
- Ты не побеждена, мы просто их на время спрячем.
Милли пыталась говорить ласково, успокаивающе, чтобы не ранить чувства гостьи. Потом обратилась к Элизабет:
- Ты должна переговорить с батюшкой о том, чтобы он нанял тебе личную телохранительницу. Примерно твоего возраста и достаточно незаметную в толпе. Но профессионала своего дела.
И тут она лукаво подмигнула.
Сочтя, что этим решение по оружию и дальнейшей судьбе Хотару исчерпывается полностью, Милли перешла к более приятной части – переодеванию.
- Да-да. Раздевайся. В принципе, будет даже лучше, если ты примешь душ, а потом примеришь это.
Она протянула Хотару чёрный кружевной комплект белья и указала рукой направление – где расположен душ. По счастью, ей хватило такта не спрашивать, знает ли гостья, как пользоваться студенческим душем.

+1

5

“Президент в деле”. Кто не понаслышке знает, как это, не без основания испытывает страх. Сарин хорошо представляла, что такое Милли Эшфорд в действии, и потому, как всякий разумный человек, испытывала беспокойство.
   Она волновалась не только за себя, но и за Хотару, за которую, в некотором смысле, несла ответственность. А ещё переживала, как отнесётся сама Хотару к методам Милли, не предпримет ли что-нибудь опасное сгоряча.
   Иными словами, Сарин находилась сейчас в шкуре человека, оказавшегося между двух огней. Она внешне спокойно наблюдала за тем, как Милли достаёт из гардероба и сортирует многочисленные наряды. И побледнела, когда Ооками вытащила пистолеты. Сердечко мисс Сеймур сделало бешеный кувырок, предположив самое худшее, и, по счастью, обошлось. Её новая подруга не собиралась никого убивать. По крайней мере, пока.
   В вопросе, который задала японка, относительно своего оружия, девушке почудилась мольба - как будто та хотела, чтобы именно Сарин приняла из её рук пистолеты.
   Но Милли, как всегда, решила вопрос самостоятельно и незамедлительно.
   Мисс Сеймур оставалось только с дрожью в груди смотреть, как энергичная блондинка осторожно складывает оружие в ящик письменного стола. Оставалось надеяться, что там их не найдут. Или, что на случай, если найдут, у Милли будет хорошая и убедительная легенда, откуда они, чьи, и как сюда попали. Президент, тем временем, продолжала командовать “парадом”.
Отправить Хотару в душ, по мнению Сарин, было весьма неплохой идеей, хотя бы потому, что помыться всласть в ближайшее время новой студентке Академии Эшфорд вряд ли представится возможность. Британка с ужасом поняла, что и жить её подруга, скорей всего, придётся в общем студенческом общежитии, где её легко могут раскусить или спровоцировать на необдуманные поступки. Но ведь у Хотару не было младшей сестрёнки или братика инвалида, как, например, у Лелуша Ламперга, заместителя президента студсовета. Следовательно, на отдельную жилплощадь от щедрот Эшфордов рассчитывать не приходилось.
Милли как будто подслушала её мысли. Она высказала самое толковое предложение за всё утро, что было посвящено искусству перевоплощения. Более того, она почти слово в слово повторила то, что Сарин говорила ранее – про трудоустройство повстанки в качестве личного телохранителя семьи Сэймур.
Девушка только покачала головой и украдкой вздохнула, не зная, радоваться или огорчаться такой синхронности.
- Я поговорю…

0

6

Мисс Сеймур, казалось, сама немного побаивалась президента Студенческого совета академии Эшфорд. Так, по крайней мере, можно было подумать, наблюдая за Элизабет. Ооками, которая время от времени незаметно (по крайней мере, так ей казалось) бросала из-под длинных, красивых ресниц быстрые, выразительные взгляды на подругу, пришла к выводу, что Милли Эшфорд, в принципе, способна вызвать дрожь и трепет у кого угодно. В том числе у Сарин Элизабет Сеймур, не уронившей фамильной чести и достоинства даже находясь в японском плену.
   Раскладываемые очаровательной хозяйкой комнаты там и сям разнообразные платья и костюмы поражали неискушённый взгляд юной японки, вызывая у девушки непроизвольную дрожь в коленках. В частности, платья казались ей чересчур короткими. И как же, скажите на милость, всё ЭТО носить?! Когда же в руках Милли появилось нарядное нижнее женское бельё, Хотару непроизвольно вздрогнула и едва заметно побледнела. Нет, это уж слишком!
   А неугомонная Милли тем временем с восторгом крутнулась на месте, держа в руках, по всей видимости, студенческий пиджак, сопроводив свой, в высшей степени энергичный поступок комментарием, что Ооками стоит покрасить волосы, немного отрастив их, а также обзавестись линзами. А в первую очередь - сделать хороший макияж и причёску. Хотару не выдержала.
   - Складывается впечатление, что вы готовите меня к свиданию с мужчиной, знающим толк в женской красоте, а не к учёбе. Или в Академии Эшфорд столь строгие правила относительно внешности, точнее, привлекательности студенток?- глухим от волнения голосом произнесла бывшая повстанка.
   В свою очередь Милли, увидев воочию чёрные, угловатые силуэты зловещих “глоков”, явно опешила, и даже на секунду замерла. А затем решительно протянула руку за её пистолетами…
   - Осторожнее! - непроизвольно вырвалось у Хотару, одновременно чисто рефлекторным движением сделавшей предостерегающий жест правой рукой. - Это же “глоки”, их отличительная особенность - отсутствие механических предохранителей, только автоматические. То есть, если “глок” у тебя в руке, а патрон - в патроннике, как сейчас, то он уже готов к бою. Одно случайное нажатие на спусковой крючок - и может произойти выстрел - юная воительница сочла своим долгом предупредить, и не преминула осуществить своё намерение. А дальше слишком многое зависело от осмотрительности президента Студенческого совета. А затем, чуть поколебавшись, девушка достала из нагрудных карманов своей куртки оба снаряженных запасных магазина и решительно протянула их Милли.
   Президент Студенческого совета, видимо, пытаясь успокоить новенькую, ласково говорила, что та вовсе не побеждена, и что пистолеты будут всего лишь на время спрятаны.
   - Хорошо - коротко кивнула японка в ответ.
   Она слышала, как Милли предложила мисс Элизабет переговорить со своим отцом на тему личной телохранительницы, незаметной в толпе, но профессионала своего дела. И, по тому, как мисс Эшфорд лукаво подмигнула леди Сеймур, Хотару догадалась, о ком именно идёт речь в качестве возможной кандидатуры…
   Милли, не допускающим возражения тоном велела своей черноволосой визави раздеться, а после отправиться в душ и кое-что примерить. В подтверждение своих слов “львица”, как мысленно окрестила очаровательную наследницу клана Эшфордов юная валькирия, протянула японке чёрный кружевной комплект женского нижнего белья, который до сих пор держала в руках, и указала направление в сторону ванной комнаты…
   Итак, её отправили в душ. Мыться. И приводить себя в порядок. Для Хотару, дочери японского офицера, никогда в своей короткой жизни не видевшей ТАКОГО душа, и, следовательно, не слишком-то умеющей им пользоваться, тем не менее, вопрос о культурном использовании этого чуда британской техники был вопросом чести. Девушка с содроганием расстегнула верхнюю пуговицу на своей куртке… Наконец, одежда была снята и аккуратно сложена в уголке, а Ооками, быстро взглянув на себя в зеркало, с замиранием сердца шагнула в ванну…
   Когда Хотару, наконец, вышла из душа, девушку было не узнать. Казалось, что в ванную комнату вошёл черноволосый, коротко стриженый застенчивый паренёк, а обратно вышла настоящая красавица. Она шла, практически обнажённая, одетая лишь в чёрное кружевное нижнее бельё, грациозная и хрупко-доверчивая, с выражением крайней степени смущения на красивом лице. Её упругий девичий стан, казалось, никогда не видел солнца, а удивительно красивые, стройные бёдра, ничуть не тронутые загаром, пожалуй, могли бы стать предметом зависти иных красоток, разумеется, при условии, если бы молодая японка нашла в себе смелости продемонстрировать их окружающим - например, из-под разноцветной коротенькой юбочки…
   - Я готова и нахожусь в вашем полном распоряжении - Хотару уже отбросила все колебания. Чем быстрее всё это закончится, тем лучше. - Что мне следует делать?

+1

7

Сарин не мешала творческому процессу, с головой захватившему Милли Эшфорд, предпочитая держаться в сторонке и просто наблюдать. В любой другой ситуации президент не оставила бы без внимания такую небрежность - отчасти из моральных принципов и отчасти - из привычки подключать всех и вся к её идеям, превращая лёгкое безумие в настоящий хаос. Но сегодня совсем другой случай, и, на счастье Сарин, Милли не хотела делиться почётной ролью модельера с другими участниками мероприятия. Она только заметила неуверенность в глазах мисс Сеймур, когда прозвучало предложение нанять Хотару телохранительницей, и, не зная истинной причины, вызвавшей такую реакцию, сочла, что всё дело в том, что Сарин сомневается в уместности подключать отца к составлению легенды для Арисаки Хотару. Милли решила, что всему виной страх - опасение, что британские спецслужбы пронюхают о проделке, и, несмотря на британское подданство и дворянские корни, обвинят в пособничестве террористам.
   “Знала бы она, кого я тут укрываю”.
   Милли подумала про Лелуша и Наннали и мысленно порадовалась, что их здесь сейчас нет.
   - Да, да, не волнуйся - ответила президент на слегка нервное восклицание и комментарий к нему по поводу огнестрельного оружия, так, словно каждый день имела с ним дело, а в действительности относилась довольно легкомысленно. - А про парней, ты хорошо подметила. Мы найдём тебе пару.
   И она заговорщически подмигнула. Стоило ли говорить, что переданные ей, скрепя сердце магазины были приняты без всякого волнения и долженствующего внимания. Они быстро перекочевали туда же, куда и пистолеты, так как мозг Милли был уже вовсю занят матримониальными планами, игрой в сваху, и на огнестрельное оружие уже просто не хватало места.
   Она с нетерпением ждала, когда Хотару вернётся из душа, перебирая в уме всех знакомых парней, с кем стоило познакомить юную стеснительную японку.
   Но вот Ооками снова появилась в комнате, одетая в чёрное кружевное бельё. Сейчас уже не скажешь, что эта прелестная дева - воительница из числа повстанцев.
   - Какая милашка! Разве нет?
   Милли повернулась в сторону Элизабет, ожидая подтверждения.
   Впрочем, президент не стала дожидаться реакции. Ей не терпелось перейти к следующей фазе по смене образа.
   Подобравшись поближе к Хотару, блондинка обняла её и лукаво произнесла:
   - Прежде, чем произносить такие опрометчивые слова, надо немножко подумать над тем, какими могут быть последствия. Я ведь могу неправильно их истолковать.
   Она хихикнула, отпуская из рук жертву.
   - У тебя чудесные волосы. Но, думаю, пока они не отросли, можно добавить шиньоны. С чёрным цветом не возникнет проблем. А потом покрасим и заплетём. Вот форма Академии. Что-то мне подсказывает, что парни, когда тебя увидят, то штабелями будут ложиться у ног.
   Милли выбрала из охапки приталенное короткое платье со свободными рукавами, всё сиреневого цвета, с белыми кружевами на груди.
   - А вот это я нашла для вечерних прогулок и выходных дней. Примерь-ка.

0

8

Честно говоря, чего-то подобного Сарин и ожидала. Она была уверена, что под чутким руководством Милли маленькая повстанка изменится до неузнаваемости, но она не могла себе даже представить того, что увидела, как только Ооками вернулась из душа в примерочную. Милли была права, японка выглядела очаровательной. Национальные черты, присущие жёлтой расе и щедро разбавленные айнской кровью, не портили её, а, напротив, придавали красоте экзотическую изюминку.
   Художник в душе Сарин бурно зааплодировал, потянулся к увиденному чуду, и захотел присоединиться к Милли в её работе по изменению облика Хотару.
   - Это бельё тебе очень идёт - произнесла девушка, заводя за ухо выбившуюся наружу прядь чёрных волос. - Ты выглядишь… потрясающе…
   Она смутилась, вспомнив, как пару минут назад рачительная Милли пообещала Хотару найти ей кавалера.
  “А это не слишком рано?”. Почему-то данная идея Сарин совсем не обрадовала. Было в ней что-то такое, как будто президент отбирала у неё лучшую подругу, как могут отобрать лишь побрякушку или любимую игрушку. При том Ооками нельзя назвать вещью.
Время рядом с Милли Эшфорд не замирало никогда. Оно бежало вперёд со скоростью выше скорости секундной стрелки. Сарин не успевала реагировать на замечания президента студенческого совета, руководившей переодеванием, как дирижёр оркестра по взмаху палочки.
На намёке про противоречивые слова сердце Сарин снова дёрнулось в предчувствии неприятной неожиданности.
- Я не думаю, что шиньоны так уж нужны. Можно просто забрать волосы на затылке так, чтобы нельзя было вычислить какой они длины.
Но Милли не ждала её мнения, и потому Сарин лишь глубокомысленно вздохнула, когда президент, вместо ответа вновь принялась рыться в нарядах.
Она выбрала платье, которое про себя Сарин окрестила крем-безе. Да, действительно –Хотару оно должно подойти. Особенно если покрасить волосы в светлый оттенок и добавить на талию ремешок. Девушка не выдержала и высказала замечание:
- По-моему чего-то не хватает. Пояса, например.
Хоть Хотару и выглядела сейчас намного лучше своего прежнего образа, Сарин не покидало чувство смутного неудовольствия, объективной причины которого она сама не могла бы назвать.

0

9

Приняв запасные магазины к “глокам”, Милли Эшфорд, с, по-видимому, свойственным ей суетливым энтузиазмом, порекомендовав своей визави не волноваться, тотчас же, заговорщицки подмигнув, сообщила, что оценила мысль “про парней”, и теперь намерена отыскать для своей новой знакомой пару.
   - Зачем?! - тотчас же вспыхнула Хотару. - Для серьёзных отношений у меня нет ни дома, ни работы, ни профессии…
   Слова Президента Студенческого совета смутили не только её, но отчего-то даже молодую мисс Сеймур.
   Легкомысленность, с которой Милли Эшфорд обращалась с её, Ооками, оружием, навела молодую японку на мысль, что президент Студенческого совета никогда ранее не имела с ним дела. Рыбак рыбака видит издалека… Равно, как и человека, хотя бы и неосознанно пытающегося таковым выглядеть. Но озвучивать свои наблюдения вслух дочь страны Ямато пока что не спешила…
   Арисака Ооками-Дзэнсё, она же, как недавно выяснилось, Арисака Хотару, молча ждала ответа. И ответ не заставил себя долго ждать. Милли, назвав её милашкой, подобралась поближе, обняла и лукаво промолвила:
   - Прежде, чем произносить такие опрометчивые слова, надо немножко подумать над тем, какими могут быть последствия. Я ведь могу неправильно их истолковать.
   Довольно хихикнув и отпустив свою подопечную, мисс Эшфорд, протягивая ей форму Академии, сообщила, что у будущей студентки чудесные волосы, заодно предложив добавить шиньоны. И, согласно авторитетному мнению главы Студенческого совета, парни будут сами ложиться штабелями у смуглых ног Ооками.
   А затем, выбрав из вороха разнообразных нарядов короткое сиреневое платье, снабжённое белыми кружевами на груди, заметила вслух, что нашла его для вечерних прогулок и выходных, предложив примерить. Хотару ошеломлённо молчала. Она была столь оглушена этим фейерверком нарядов и водопадом информации, что не сразу нашла, что ответить.
   Сарин же, искренне восхитившись видом своей новой подруги в нижнем белье, выразила сомнение в целесообразности шиньонов, взамен предложив причёску с хвостиком на затылке. А затем, когда очередь дошла до бело-сиреневого “платья выходного дня”, заметила, что к платью не помешало бы добавить пояс.
   - Я согласна с Сарин-сан - поддержала подругу бывшая повстанка.
   Вся эта ситуация с переодеванием весьма живо напоминала ей другую, произошедшую более двух лет назад, когда Хотару “перевоплотилась” в Ооками-Дзенсё, казалось бы, навсегда…
   ...Мелкий дождь моросил с самого утра. А Арисака Хотару, хмурым весенним вечером вернувшись домой с похорон родителей, погибших при очередном “случайном” нападении британцев, обнаружила под дверью дома, где она жила с родителями, небольшой конверт из плотной бумаги…
   Девушка машинально подняла с пола странную находку. В конверте оказалась фотография её брата в обнимку с британкой Элизабет, его подруги (или, возможно, гражданской жены), и короткая, страшная записка, сообщающая о гибели обоих.
   Злосчастное письмо выпало из обессилевшей девичьей руки. Хотару беззвучно плакала - второй раз за эти страшные сутки и последний - в своей жизни. Потом слёзы закончились, словно бы юная японка уже выплакала их все, до последней капли. Девушка упрямо встряхнула головой. Нет, она ни за что не позволит слепой ярости и горю руководить своими поступками!
   Юная японка решительно шагнула к старому зеркалу - единственному во всём доме. На трюмо, весьма кстати, оказались позабытые ножницы. Хотару не колебалась. Девушка уверенно взяла в руки старые ножницы, и принялась безжалостно обрезать свои прекрасные чёрные волосы. Закончив с работой, дочь офицера крутнулась перед зеркалом, чтобы как следует оценить свою работу. Кое-что ей не понравилось, и молодая искусница со свойственной ей аккуратностью и привычкой доводить любое начатое ею дело до логического завершения, осторожно подравняла край своей новой стрижки. Причёска преобразила девушку почти до неузнаваемости. Из зеркала на неё смотрел паренёк с мокрым от слёз лицом, до боли похожий на погибшего Ооками-Дзенсё… Брат…
   И Хотару решительно направилась к потайному схрону, туда, где, она знала это, брат, с риском для всех, хранил комплект своей запасной униформы, обувь, и… даже два трофейных пистолета “Глок-34”. Девушка неплохо умела стрелять, благо, брат успел научить. Знала также и некоторые другие боевые премудрости. Теперь оставался только последний шаг - и сестра павшего в бою командира отделения решительно сняла свои старые гэта. А затем и скромное девичье кимоно бесшумной волной соскользнуло к ногам юной валькирии…
   Облачившись в новенький камуфляж, и не забыв вооружиться, “Ооками-Дзенсё” упорно шагала на юг, туда, где, по обрывкам слухов (более надёжным источником информации девушка, увы, в тот момент не располагала) ещё гремели бои с захватчиками. Где-то за её спиной догорали угли подожжённого её руками родного дома (сама мысль, что захватчики могли бы разграбить его, поднимала в душе юной мстительницы волну ледяной ярости). И, похоже, сегодня, её путь заканчивался…
   ...Хотару молча встряхнула головой, приходя в себя. Сарин и Милли по-прежнему находились всё там же, где сознание “волчицы” зафиксировало их присутствие за мгновение до своего погружения в глубины памяти. Нет-нет, она не упустила ни единого слова, сказанного девушками, и теперь знала, что следует ответить им.
   - Да, я была опрометчива, когда произнесла эти слова - сдержанно и глухо произнесла молодая валькирия. - И сейчас я просто обязана взять их обратно. То, что для британки - всего лишь безобидный флирт, для настоящей японки - обещание верности и преданности… на всю жизнь… Восток и Запад… Быть может, моя вторая половинка будет так же близко, как вот сейчас Сарин, но злосчастный первый роман тяжёлым камнем будет висеть на моей совести, не давая возможности поверить в Мечту, жить, радоваться, любить… Скажи, разве ТАКОЙ судьбы ты хочешь для меня? - без обиняков, глухо спросила японка, испытующе, в упор, посмотрев прямо в глаза Милли своими чёрными, по-азиатски раскосыми, таинственными очами…

0

10

Из новенькой получилась бы прекрасная азиатская модель. Для этого у неё имелось всё: и грация, и сложение, и умение покорно отдаваться во власть рук профессионала.
“Послушная девочка. Как только её угораздило связаться с террористами,” - подумала Милли, беззастенчиво изучая фигурку Хотару.
   Президент Студсовета отнюдь не жила в мешке с картошкой. Она понимала, что не всё, что видит с экранов телевизора - правда. Она знала, что местным иной раз приходится идти на сговор со своей совестью лишь для того, чтобы выжить. Яркий тому пример - Куруруги Сузаку. Но он - парень. А Хотару - девушка. Ей тяжелее.
   Вспомнив о Сузаку, Милли засуетилась пуще прежнего, совершенно не замечая предложений Элизабет и её смущения. Ведь этот гордый и суровый японец мог составить отличную пару соотечественнице. О том, что возникнут проблемы, если он узнает о прежних занятиях Хотару, Милл просто не пришло в голову.
  - Всё - дело наживное. Дом и профессия. Мы с Элизой тебе поможем. Максимум усилий и желаний - тогда ничего не страшно. А будет профессия, и работа найдётся. И у тебя будет Защитник. Поверь, я уже знаю, с кем тебя познакомить.
   Судьба Хотару была решена за несколько минут. Так что пока бывшая воительница пыталась хоть как-то защититься от столь наглого вмешательства в её жизнь, Милли Эшфорд проворачивала в уме идеи будущего знакомства.
   Самым простым способом было привлечь к делу Лелуша, но этот хитрый партизан ещё не известно, как поступит, когда узнает про её матримониальный план. Вдруг выдаст.
   Нет, не годится.
   Тогда Ривал. Вот он-то никогда не откажется от весёлой затеи.
   Милли повертела пальцем, показывая, что следует делать.
  - Покружись. Вот так. Попробуй это.
   Она протянула ремешок.
  - Флирт я тебе, так и быть, не стану предлагать, - лукавый взгляд говорил обратное, - но кое-с-кем определённо тебя сведу. Я почти уверена, что вы понравитесь друг другу. А если нет, то станете хотя бы друзьями. Как с Элизабет.
  “У хорошего человека должно быть много друзей”. Она и мысли не допускала, что Хотару может и не быть хорошим человеком. Хотя бы в значении, употребляемом британцами. Была ли Хотару невинна, словно ангел? Или на её руках имеются жизни других людей? Огнестрельное оружие - не шутки. Зачем оно честному горожанину?
  - Ты, наверное, голодна? - закинула пробную удочку Милли.
   Если они выйдут прямо сейчас, то, возможно, успеют пересечься с Сузаку.

0

11

Что творится в голове у человека? У Президента Студенческого совета, в частности. Милли Эшфорд с такой уверенностью и воодушевлённостью заговорила о партии для  Арисаки Хотару, что можно было не сомневаться - у неё действительно есть кто-то на примете. Более того, этот “кто-то” хорошо ей знаком. Очень хорошо, настолько, что она в нём не сомневается.
   Должно быть, кто-то из студсовета, или около того. Ривала Сарин отбросила сразу, как кандидату, столь же нелепую, сколь и неподходящую, ни в каком плане. Тогда оставались ещё Лелуш и Сузаку. По вице-президенту “сохла” Ширли Фенетт. Об этом знала вся Академия, и уж точно знала Милли, и потому не стала бы лишать подругу надежды, пусть даже призрачной. Хотя “Лулу” тот ещё донжуан, по мнению Сарин.
   Но, в таком случае, оставался Куруруги Сузаку, за которым официально и неофициально не числилось пары, или каких-либо амурных грехов. Урождённый японец, военный, физически активный, и здоровый, как бык, но при том симпатичный и стройный. Если бы не происхождение, девушки гроздьями вешались бы к нему на шею.
   С каждой минутой Сарин становилось всё страшнее. У неё создалось ощущение, будто Милли вознамерилась довести их обеих до состояния инфаркта.
   Идея познакомить Хотару с Куруруги Сузаку обожгла сердце юной аристократки странной ревностью. Она и так-то не жаловала этого накачанного морализатора со склонностью к мазохизму, а теперь Президент предлагала на полном серьёзе роль свахи в устроении любовных отношений Ооками и “Сузу”.
  “Вот ещё что удумала!”.
   И мисс Сэймур решительно двинулась к Милли.
   - Я считаю, что подобные вопросы решать несколько рановато и неразумно. Хотару, я думаю, сама в состоянии выбрать, кто ей по душе. И когда с кем знакомиться, каждый решает для себя сам.
   Она была возбуждена. Говорила прочувствовано, и со всей страстностью, на какую была способна, словно не о подруге шла речь, а о ней самой. Сарин остановилась лишь тогда, когда осознала, что и как говорит, поражённая горячностью речи.
   - Впрочем, забудь… - девушка взяла в руки длинные волосы, перебросила себе на грудь, и принялась перебирать пальцами, снимая нервозность.
   Милли спросила у Ооками, не голодна ли та, чем снова смутила Сарин, которая посчитала вопрос камешком, брошенным в её огород. Она забыла о питании и обустройстве Хотару на новом месте, хотя, наверное, должна была подумать об этом в первую очередь.
   - Я провожу Хотару и всё ей покажу.
   Девушка бросила на подругу извиняющийся взгляд, вместе с тем осматривая её нынешний наряд.
  - Но в Академию лучше в форме учащегося Академии, - с сомнением в голосе произнесла она, не зная, что хуже - платье, или костюм.

0

12

Милли, похоже, сделав вид, что не слышала обращённых к ней слов бывшей повстанки, выразила уверенность, что профессия и дом - дело наживное, и они с “Элизой” помогут. А затем Президент Студсовета сообщила о своём намерении познакомить подопечную с её будущим Защитником…
   Ооками обомлела от неожиданности. Её, что, уже пытаются выдать замуж?! Похоже на то…
   Хорошо ещё, что ни Милли Эшфорд, ни юной леди Сэймур не пришло в голову предложить проколоть ей, Ооками, мочки ушей, на предмет ношения серёжек. И как же, скажите на милость, после этой процедуры Хотару стала бы, в случае необходимости  маскироваться юношей? Да её или бы “вычислили” в первые же пять минут, или сочли “специалистом по мальчикам”… Ещё неизвестно, что хуже…
   Новый наряд был, в целом, неплох, даже, пожалуй, удобен, если не считать того, что короткая юбка отнюдь не скрывала, а, наоборот, подчёркивала, словно бы выставляя на всеобщее обозрение, удивительно красивые ножки очаровательной первокурсницы…
   Тем временем Милли повертела пальцем, показывая, что следует покружиться на месте. Юная японка охотно выполнила этот приказ с непринуждённой азиатской грацией. Глава Студсовета протянула ей ремешок для платья. А затем, с весьма лукавым видом, сообщила, что, хотя и не предлагает флирт, но, тем не менее, определённо намерена кое с кем её, Хотару, свести. Затем Милли выразила уверенность в том, что молодой человек и его будущая подружка сумеют понравиться друг другу, в крайнем случае, станут просто друзьями. Затем мисс Эшфорд неожиданно поинтересовалась, не голодна ли “новенькая”.
   - Нет, не голодна - уверенно солгала Хотару, справедливо полагая, что забота о собственном пропитании - это её личная проблема.
   Внезапно вмешалась Сарин. Девушка решительно двинулась к Милли. Из её донельзя взволнованной речи юная амазонка поняла, что мисс Сеймур считает подобные вопросы неразумными и преждевременными, поскольку каждый сам вправе самостоятельно выбрать, с кем и когда знакомиться…
   - Впрочем, забудь… - тихо сорвалось с губ юной графини, и девушка, явно волнуясь, перебросила себе на грудь свои длинные, чудесные волосы и принялась перебирать их тонкими пальцами.
   - Я провожу Хотару, и всё ей покажу - извиняющийся взгляд Сарин лучше всяких слов поведал Ооками о том, что подруга считает себя виноватой в том, что она, Хотару, возможно, голодна. А после, уже с сомнением в голосе, очаровательная индианка прибавила, что, направляясь в Академию, всё же лучше облачиться в её униформу.
   “Сарин, что - ревнует меня?! - вспыхнула в сознании мисс Арисаки внезапная догадка. - Нет, вряд ли… Она же девушка… А если… Нет, не стоит… Нельзя же несколько лет “сидеть на шее” состоятельной сокурсницы, даже если она - твоя лучшая подруга. А позволить своему парню содержать тебя, пока не найдена работа - ещё куда ни шло… Да и вряд ли кто из оккупационных властей догадается, что подружка “правоверного” британца на поверку может оказаться японской повстанкой…”.
   Хотару мысленно вздохнула. Ну, что же, в бой, отважная воительница! Только теперь твоим оружием станет не верный автомат, а дерзкая линия бёдер, не “глоки”, не знающие пощады, а не менее беспощадная женская красота. Молодой японке нравилась Сарин, её красота, обаяние и страстность натуры, но сердце дочери Страны Восходящего Солнца пока что молчало, и Ооками, вопреки своим прежним привычкам, решила довериться судьбе.
   Что будет, то будет. Может, действительно стоило бы познакомиться с тем юношей, что столь настойчиво рекомендует её Милли Эшфорд, даже если он - британец?! При этой мысли у бывшей повстанки по спине пробежали мурашки, каждая величиной с пистолетный патрон, не меньше. Хотя, какая разница? Хотару вдруг отчётливо осознала, как она устала. Устала убивать, устала от крови, ненависти, смерти… Пожалуй, слишком умная для простой повстанки, девушка отлично осознавала, что в этой войне ей была уготована всего лишь роль пушечного мяса, щедро отправляемого в бой “отцами-командирами”, зачастую отнюдь не блещущими полководческими дарованиями, вроде того же капитана Танаки. А также то, что кровавое противостояние крохотной “Зоны 11” и могущественной Британской Империи вряд ли может закончиться победой её соотечественников. Да, война отняла у юной воительницы всех близких, но разве она, боец Арисака Ооками-Дзэнсё, не отплатила врагу сторицей?! Боевой счёт девушки уже давно перевалил за вторую сотню, когда она встретила мисс Сэймур. Кстати, тоже британку, хотя и наполовину. Разве можно ненавидеть Сарин-сан?! Может, и того молодого человека, “протеже” Президента Студсовета Академии, не стоило раньше времени сбрасывать со счетов?
   Хотару неожиданно вспомнила, как, ещё будучи “повстанцем”, порой млела от присутствия мужчин в радиусе метра от своей скромной персоны. Не раз и не два девушке отчаянно хотелось “сбросить маску”, открывшись какому-нибудь симпатичному юноше из числа соратников. Возможно, тот ответил бы взаимностью. Возможно, её даже простили бы за обман с переодеванием. И даже отгородили бы занавеской маленький уютный закуток для “новобрачных” в общей палатке…
   Разумеется, повстанцы, при всей своей самоотверженности и преданности Делу, всё же, в большинстве своём, не были ангелами, и “горячая” литература в их отряде нет-нет, да и встречалась. Девушка с интересом изучала все эти журналы, где парни проделывали с красивыми молодыми женщинами нечто совершенно… невообразимое… И теперь, всё ещё оставаясь девственницей, она знала об “этом” едва ли не больше, чем, возможно, та же леди Сеймур…
   Интересно, сможет ли она, Хотару, кого-нибудь очаровать? Возможно, весьма скоро у бывшей повстанки может появиться отличный шанс это проверить…
   - Я согласна с Сарин-сан - произнесла японка, надеясь, однако, что её слова Милли воспримет, как сигнал к дальнейшим действиям. Вот если бы ещё найти возможность переговорить с Эшфорд-сан наедине, что именно из виденных ею в журналах “горячих сцен” можно позволить проделать с ней, Хотару, её будущему парню…

+1

13

Милли улыбалась. Она давно так не развлекалась, как сейчас. Жажда деятельности била через край. Впереди, очень скоро её ждал выпуск из Академии, и надо было срочно решать, куда и на что приложить свою энергию. Иными словами, пора было определяться с выбором профессии.
   Сначала Милли хотела устроиться репортёром, но эта работа сопряжена с определённым риском, особенно, если живёшь в Зоне 11, и под боком работает Зеро и Фронт Сопротивления. Даже дедушка не одобрил бы такой выбор. Потом Милли пришла в голову идея стать певицей. Пела она относительно неплохо. Как ей казалось. Но очень скоро Президент поняла, что это не для неё. Слишком однообразно и лишено всего того, что доставляло наибольшее удовольствие. Милли нужно было помогать другим людям.
   Поработать свахой? Почему бы и нет? Начало уже положено. И не так уж плохо у неё получается для начала. Вон как загорелись глаза у воинственной японки. Девушка позволила себе лукаво улыбнуться.
   В дело вмешалась бдительная Элизабет, никогда вроде не отличавшаяся склонностью к нравственным поучениям, и вдруг сделавшаяся борцом за нравственность.
   “Неспроста”, - подумала Милли, вообразив, что Лиза скрытно ото всех встречается с каким-то парнем, а теперь боится, как бы Президент не испортила любовную идиллию двум голубкам.
   “Я же не злодейка. Наоборот, раз такое дело, даже помогу, чем смогу”.
   От Лизы требовалось только признание. И рассказать немного о своём “принце”.
   “Надеюсь, это не Лулу. Ширли расстроится”.
   - Кто он? - Глазки Милли загорелись тем же бесовским пламенем, которое плясало в глазах Хотару. Чертенята сложили большое кострище, и теперь весело отплясывали вокруг него.
   Президент на цыпочках подкралась со спины к Сарин Сэймур и игриво обняла за талию:
   - Не может быть, чтобы в дело не был замешан какой-нибудь парень. Признавайся, ты влюбилась?
   Она могла быть очень настойчива, когда хотела. Потому, чтобы добавить веса словам, пощекотала Лизу за бока.
   К сожалению, послушная японская девочка по имени Арисака Хотару стала поддакивать подруге, уверяя, что не голодна.
  - С чем ты согласна? С тем, что лучше форма? - Лукавые глаза стали ещё лукавее.
  - Ну да, она сексуально смотрится на красивых бёдрах. А у тебя красивые бёдра… и попка, - добавила Милли, подумав - чтобы совсем смутить Хотару.

0

14

Бывают люди и места, которых, в зависимости от времени, посещать не хочется ни под каким предлогом. А приходится. В силу жизненных обстоятельств, когда зависишь от них. Сарин меньше всего хотелось сейчас продолжать разговор с Милли. Она предпочла бы довести до логического конца превращение из повстанки в студентку, и разойтись аждый по своим делам. Но одного её желания было недостаточно.
   Иметь дело с Милли иной раз напоминало героическую, но бесполезную попытку остановить мчащийся на всех парах поезд голыми руками. Имелся значительный риск самому угодить под колёса.
   Видимо, ощущая ту же пугающую неотвратимость морально-психологических испытаний, с подачи Президента, заволновалась и Хотару. Японка держалась уверенно - кто знает, каких титанических усилий ей это стоило - но, по странному наитию, Сарин знала, что её уверенность - всего лишь защитная ширма. Хотару сколько угодно могла говорить и убеждать их, будто не голодна, но и Милли, и Сарин прекрасно понимали, что она лжёт. Президент имела возможность поймать её на лжи, однако не стала по каким-то своим причинам. Неожиданное попустительство донельзя напрягло Сарин, памятующей о том, что всё “что женщина не может себе позволить, она потом припомнит”, а Милли была настоящей женщиной, несмотря на заявления Ширли, утверждавшей в порыве чувств, будто Президенту свойственны мышление и юмор мужчины средних лет, никак не женщины.
   Оправдывая замечание Ширли, Милли, ловко подобравшись к Сарин со спины, бесцеремонно пощекотала за бока, после чего так же бесцеремонно высказалась по поводу девичьих достоинств Хотару. Вполне в её духе.
   Сарин, боявшаяся щекотки, и совершенно её не переносившая, истерично захихикала, когда Миллины пальчики забегали у неё по бокам.
  - Хватит, перестань! - жалобно взмолилась девушка, чувствуя, что ещё немного - и она не выдержит. От вопроса про некоего кавалера, который вот обязательно должен был иметься в наличии у мисс Сэймур, Сарин бросило в жар. Она не знала, пугаться ей дальше и больше, или разгневаться на Миллины выходки. У неё никого не было, пока, и, поглощённая учёбой, она пока не испытывала потребности “ловить стрелы амуров”.
   К счастью, Милли быстро переключилась на другой объект. То есть, на студенческое “обмундирование” Хотару. Сарин снова не понимала, чего добивается Президент: то ли, вопреки обыкновению, соглашается с её мнением, то ли сейчас предложит альтернативу форме.

0

15

Некоронованная королева Академии Эшфорд лукаво улыбалась. Наверное, уже придумала какую-нибудь гадость… Похоже, с неё станется…
   И действительно, не успела будущая студентка Академии и глазом моргнуть, как Милли Эшфорд, глаза которой внезапно вспыхнули каким-то бесовским пламенем, поинтересовалась “кто он?” не уточнив, правда, о ком идёт речь, а после, на цыпочках подкравшись со спины к ничего не подозревающей Сарин Сэймур-сан, игриво приобняла молодую индуску за талию.
   - Не может быть, чтобы в дело не был замешан какой-нибудь парень. Признавайся, ты влюбилась? - без обиняков спросила у девушки Милли.
   А затем, совсем уж неожиданно, (по крайней мере, для мисс Арисаки) принялась щекотать красавицу-британку за бока. Сарин в ответ тихонько захихикала.
   - Хватит, перестань! - жалобно взмолилась Элизабет. Милли, быть может, пожалев хорошую знакомую, а может, просто найдя себе более интересное занятие, тотчас же переключила своё внимание на студенческую униформу для Хотару.
  - С чем ты согласна? С тем, что лучше форма? - самым невинным тоном спросила Милли, но в её глазах горело такое лукавство, что даже Ооками, прошедшей довольно суровую жизненную школу, стало весьма и весьма не по себе…
   - Ну да, она сексуально смотрится на красивых бёдрах - подумав, прибавила Президент Студенческого Совета.
  - Да, я согласна, что лучше униформа - тихо выдохнула донельзя смущённая японка. И в самом деле, не признаваться же Президенту, что она, Ооками-Хотару, НЕ согласна с подругой по части своего возможного будущего знакомства с мужчиной. Последовавший следом комментарий мисс Эшфорд девушка вообще предпочла оставить без ответа…
   А затем Милли-сан, безо всякого перехода,  выразила непреклонную уверенность, что у её новой протеже весьма красивые бёдра… и… попка…
   Молодая японка вздрогнула, словно горячая, строптивая лошадка, только что “отведавшая” шпор. Нет, это было чересчур… даже для неё… Хотару молча вспыхнула, инстинктивно чуть подалась вперёд, и непроизвольным движением прикрыла свои, действительно достойные внимания, округлые и тугие ягодицы руками, словно бы этим оберегая свои “прелести” от несанкционированного посягательства. Губы девушки чуть-чуть приоткрылись, словно для поцелуя. Но, запоздало осознав, что о ней могут подумать Сарин и Милли, японка смутилась ещё больше и убрала руки. Но Хотару не была бы Хотару, если бы не предприняла хотя бы одну отчаянную попытку вернуть разговор в конструктивное русло.
  - А тот мужчина, с которым мне вскоре следует познакомиться, какой он? - принялась допытываться у Милли юная японка, желая собрать как можно более подробную информацию, что же её ждёт в самом ближайшем будущем. В том, что ей, в конечном итоге, всё же предстоит “сдаться на милость победителя”, девушка, стараниями всё той же Милли Эшфорд, уже ничуть не сомневалась. - Как он выглядит, чем увлекается, к чему стремится? Какие у него предпочтения… в плане постели? Он тоже по достоинству оценит мою… в смысле, мои бёдра? - неловко поправила себя Хотару. При этих словах девушка машинально и немного нервно погладила по своим округлым ягодицам.
  - Я никогда не делила постель с мужчиной - тихо и неожиданно робко призналась наконец бывшая повстанка - и… признаться, очень боюсь первой близости…
  - Когда я, выдавая себя за парня, находилась в повстанческой группе - продолжала Хотару свой рассказ - то неоднократно видела “горячую” литературу и видеозаписи - люди, находящиеся на войне, в большинстве случаев не отличаются чистотой помыслов, за сколь высокие идеи они бы ни воевали. Там, на картинках и видеокадрах, крепкие мужчины средних лет порой проделывают с женщинами ТАКОЕ… И женщинам приходится ЭТО терпеть…- она с поистине азиатской настойчивостью посмотрела в глаза Милли. - Неужели и со мной он станет проделывать то же самое? - девушка стыдливо прикрыла своё красивое лицо тонкими кистями рук. Сейчас ей, как никогда ранее, был необходим совет опытной женщины…
   По-прежнему облачённая в нарядное (и, да, столь короткое) сиреневое платье, Хотару прошлась по комнате, чтобы хоть немного снять охвативший её было стресс. Высокая грудь девушки от волнения чуть-чуть вздымалась в такт её дыханию, а плавные, завораживающие  движения полуобнажённых бёдер, казалось, были способны очаровать даже самого, что ни на есть, взыскательного ценителя. Впечатление несколько портила лишь короткая мужская стрижка, из-за которой своеобразная красота дочери Страны Восходящего Солнца казалась дерзким контрастом мягкой женственности и упрямой мужской нотки во внешности…
   …И Хотару решилась. Она должна, нет, просто обязана отыскать повод поговорить с Милли без свидетелей, как, хм, будущая женщина с уже состоявшейся (а в том, что внучка основателя Академии Эшфорд - уже состоялась, как женщина, Арисака Хотару отчего-то ни на йоту не сомневалась) - и будь, что будет. Сарин же не станет возражать… Наверное… В любом случае, у неё самой молодой человек, похоже, всё-таки есть. Зря, что ли, она ничего не ответила по этому поводу? Что, кстати, неудивительно, учитывая внешность юной мисс Сэймур. При этой мысли Хотару испытала весьма чувствительный укол ревности. Ну что же, по крайней мере, один повод для “маленькой мести” подруге уже найден…
   …Ооками - Хотару неожиданно вспомнила, что в одном её схроне, кстати, не слишком далеко от стен Академии, по крайней мере, не катастрофически далеко, помимо других полезных вещей и предметов, есть деньги - собранные своей хозяйкой от случая к случаю, вовсе не из жадности, а, скорее, по закоренелой крестьянской привычке. Не то, чтобы уж очень большая сумма, ничего серьёзного на неё, конечно же, не купить, но на туфли (лучше - красные, дамские, на тонкой, высокой шпильке), чулки (естественно, чёрные, узорчатые, чуть повыше середины бедра) и косметику, определённо должно хватить. И даже на нарядные серёжки останется. Так что, теперь надо лишь найти способ принести их в Академию, а заодно посоветоваться с Милли, что же именно лучше выбрать. Девушка мысленно представила себя в “горячих” обновках, и мягко улыбнулась, скромно опустив глаза. Определённо, кто-то может и попасться в её “сети”… И, вполне возможно, совсем скоро… Если, разумеется, Сарин Элизабет Сеймур не имеет собственных видов на её, Хотару, будущее, и не сделает свой ход… в самое ближайшее время…

0

16

Пока японка просто наблюдала за действиями Милли, всё было нормально. Предсказуемо и спокойно до безобразия. Но стоило только остановиться и перевести внимание на неё, как заповедано любой хорошей хозяйке, принимающей гостей, как существовавшие до того смутные представления о коренном населении Зоны 11 превратились в кашу.
Сначала произошёл взрыв мозга и культурный шок, хотя Милли была до этого на сто процентов уверена, что удивить её ничем невозможно. Но вот Арисаке Хотару удалось. «Неужели Сузаку мыслит похоже?!» - пронеслась в голове полная ужаса идея. Президент студенческого совета привыкла к тому, что люди на её подначки не ведутся. Да ещё так охотно и прямолинейно.
Хотару отчего-то сочла, что Академия Эшфорд – институт порока и разврата, и решила подстроиться под новые условия так, словно то было разведзадание или подрывная вылазка в стан врага. Повстанка продолжала мыслить категориями войны.
Тогда как Сарин, которая, как надеялась Милли, лучше неё знает свою новую подругу, глупо хихикала – большей частью от смущения и неловкости, нежели от щекотки, Хотару-сан с самым серьёзным выражением лица и деловым тоном поинтересовалась, чего ей следует ожидать от знакомства с мальчиком, загадывая на такую даль, как совместную постель и семейную жизнь. Если бы Милли сейчас пила чай с печеньем, как обычно делала в это время, то подавилась бы непременно.
«А что она обо мне думает, коли задаёт такие вопросы?»
Президент на минуту нахмурилась, но почти сразу успокоилась и снова улыбнулась.
- Боже, - протянула Милли своим мягким тёплым голосом, оставив без внимания жалобы Элизабет и её саму и полностью переключившись на Хотару, - ты говоришь так, будто тебя собираются вести под венец, а не на самое обычное знакомство. Да и парни у нас не настолько стары, чтобы называть их мужчинами.
Она захихикала, прикрывая ладошкой рот.
- Самые старшие состоят в студсовете, но им не больше 17 лет. Никто тебя не обидит. А если обидит, то будет иметь дело со мной!
По глазам Хотару Милли начала догадываться, каким, скорей всего, будет следующий вопрос.
- У меня есть жених. Я не так хорошо его знаю, чтобы составить точный психологический портрет, но не совру, если скажу, что даже кухонный комбайн ему будет интереснее любого женского тела.
Окончание фразы получилось немножко грустным, и Милли, не терпевшая грусти, тотчас жизнерадостно перевела разговор совсем в иное русло:
- Зачем нам переживать о таких пустяках? Мальчики никуда не денутся. В отличие от пирожных с марципанами и сладких булочек с брусничным повидлом.
А вдруг предложение полакомиться вкусняшками настроит девочек на позитивный лад, и суровая японка станет чуть-чуть помягче.

0

17

Сарин хотелось убежать как можно дальше и зарыться с головой под одеяло, чтобы не видеть того, что она видела, и не слышать того, что она слышала. У неё было предчувствие, что любая её попытка сделать добро обернётся злом против неё самой. То чувство, когда пытаешься перейти зыбкое место по деревянному мостику, но оказываешься в трясине без единого шанса выбраться. Милли и Ооками беседовали о мальчиках, так, словно Сарин уже покинула комнату и ушла куда-то по своим делам. Девушку это покоробило, но она не подала виду. К тому же в глазах Ооками появилось что-то новое, чему пока Сарин не могла дать точного определения: ревность, разочарование, сожаление. Хотя, чем бы оно ни было, ничего хорошего оно не несло в себе. Это напомнило ей детство, первые годы жизни в Британии. Сверстники, копируя поведение взрослых, чурались её. Они не делали этого открыто, но становилось очевидным, что они старались избегать общения с ней. Ясное дело, никто не делился с маленькой Сарин игрушками и сладостями, не поверял секреты и не брал с неё слова.
   Спустя года, когда казалось, что чувство отчуждения, рождённое классовой и национальной дискриминацией, должно было пройти, в душе девушки зашевелились уже знакомые ей мерзопакостные червячки. Она гнала от себя мысль, и снова возвращалась к ней, как возвращается убийца на место преступления, что Милли Эшфорд и Ооками, которая спасла ей жизнь, видят в ней лишь попутчика по жизни. Не подругу. И расстанутся легко, если понадобится. И не вспомнят по прошествии нескольких лет, или даже месяцев. Они уже сейчас находят между собой язык охотнее, чем с ней, и понимают друг друга лучше.
   Но больше всего Сарин почему-то задел за живое тот интерес, с которым Арисака Хотару пыталась выпытать у Милли, что делают с девочками мальчики в интимной обстановке.
  - Фу, - произнесла она с ноткой брезгливости в голосе, моментально забывая о традициях своей индийской родни и включая в себе чистокровную высокорожденную британку, - неужели ты смотрела такое? Такое… Такую… порнографию.
   Она нашла, как ей казалось, подходящее слово для определения материалов сексуально-эротического характера. Но, говоря по правде, ей хотелось знать, что именно видела Ооками. И ей было болезненно неприятно, что повстанка вообще проявляет настолько живой и сильный интерес к теме взаимоотношений полов. Включился инстинкт собственницы, старательно пестуемый британскими лордами в своих чадах, чуть ли не с колыбели.
   Милли предложила угоститься сладостями в студенческом буфете. Она старательно изображала из себя хорошего кулинара, и специалиста по бутербродам и канапе. Так это, или нет, Сарин не могла бы с уверенностью сказать, потому, что видела Президента на кухне всего два раза в жизни. Она могла просто взвалить большую часть работы по приготовлению на Лелуша или Тиану. Уж они-то точно умели готовить, хоть и не рвались, и не хвастались этим. Или заранее перехватить всё, что нужно, в том же буфете. А раз Милли не позаботилась о еде заранее, значит, всё ещё вынашивает в голове какие-то планы по части знакомства.
   Сарин нахмурилась и поджала губы.

+1

18

Каким же причудливым образом складываются порой нити судеб, переплетаясь в такие узлы и клубки, что понадобится немало времени, чтобы понять, что к чему. Бывшие друзья могут стать друг для друга хуже лютых врагов, а вчерашние заклятые недруги, напротив, стать настоящими товарищами, а то и воспылать друг к другу столь большим, чистым и всепобеждающим чувством, что даже война не сможет стать для них непреодолимой преградой…
   Милли Эшфорд, услышав признание Хотару, нахмурилась, но затем вновь улыбнулась.
  - Боже, ты говоришь так, будто тебя собираются вести под венец, а не на самое обычное знакомство, - мягко протянула она. - Да и парни у нас не настолько стары, чтобы называть их мужчинами.
   Президент Студсовета хихикнула, прикрывая рот ладошкой.
  - Самые старшие состоят в студсовете, но им не больше 17 лет. Никто тебя не обидит. А если обидит, то будет иметь дело со мной!
   Хотару, успевшая было подумать, что помощь скорее может понадобиться её гипотетическим обидчикам, в ответ лишь молча кивнула головой в знак согласия. В чужой дом со своими правилами не ходят… Девушка вдруг почувствовала себя значительно старше Милли и Сарин, своих сверстниц, почти старухой. Оказывается, на свете есть наивные семнадцатилетние мальчишки, не знающие, что такое ВОЙНА…
   А Милли тем временем вслух пожаловалась на то, что её жених куда больше заинтересовался бы устройством кухонного комбайна, нежели женским телом вообще, (ну и её, Милли Эшфорд, в частности)…
   При упоминании про “кухонный комбайн” Хотару мгновенно насторожилась. Возможно, жених мисс Эшфорд работал в печально знаменитой британской “оборонке”, а своей невесте, разумеется, старательно “наматывал километры лапши”, прямо на очаровательные ушки. И та верила (или же делала вид, что верит). Вообще, Хотару пришла к выводу, что под маской местной светской львицы и “блондинки” Милли умело скрывает свой острый природный ум и незаурядные аналитические способности. Чего стоил, к примеру, этот осторожный и строго дозированный “слив шокирующей информации” личного характера, явно рассчитанный на ответную откровенность. Поэтому, чтобы не вызывать лишних подозрений, она произнесла искренним тоном:
   - Сочувствую. Позволь спросить, а твой жених - он инженер, всецело погруженный в свою работу, и не замечающий ничего вокруг, проектирующий морские суда, системы жизнеобеспечения жителей мегаполисов при  чрезвычайных ситуациях… или же новейшие несокрушимые найтмары…?
   Последнее предположение вырвалось совершенно случайно, и было явно излишним. Хотару от досады прикусила губу, надеясь, что Милли ничего не заметила.
   Вновь включившись в разговор, наследница семейства Сеймур, с едва заметной ноткой брезгливости в голосе, бросила:
   - Фу, неужели ты смотрела такое? Такое… Такую… порнографию.
   Дочь страны Ямато спокойно посмотрела в глаза Сарин.
  - Да, смотрела. Порнографию, - твёрдо и уверенно ответила она, не чувствуя за собой ни капельки вины перед подругой. - Но ты забыла упомянуть одну маленькую, но весьма важную деталь - в повстанческом отряде я была парнем. И моё демонстративное нежелание просматривать эти фото- и видеоматериалы могло привести к невесёлым последствиям. Например, меня могли бы принять, скажем, за гея… - прибавила она, чуть заметно усмехнувшись. - Со всеми вытекающими последствиями…
   А Милли Эшфорд, наверное, чтобы хоть немного разрядить обстановку, уже вовсю рекламировала кулинарную продукцию университетского буфета, в частности, пирожные с марципанами и сладкие булочки с брусничным повидлом, уверяя, что мальчики никуда не денутся.
   Японка уже намеревалась было принять приглашение Милли, тем более, что ни пирожных, ни булочек с повидлом она не пробовала ни разу в жизни, но, посмотрев в глаза молодой мисс Сеймур, а также заметив, что молодая британка нахмурилась и обиженно поджала губы, внезапно утратила всякий интерес к мальчикам и знакомствам с ними. За годы, проведённые на передовой, Арисака-сан стала достаточно проницательной. “Волчица” всё поняла. Ещё немного - и она навсегда потеряла бы единственного человека в этом, казалось бы, навсегда опустевшем, холодном мире, для которого, точнее, для которой, она, Ооками, была по-настоящему важна. Нужна она сама, а не её тело, впрочем, действительно, само по себе заслуживающее внимания…
   Хотару не произнесла ни слова, лишь бесшумной тенью скользнула по направлению к обиженной ею мисс Сарин…
   Девушка мягко и торжественно, ничуть не смущаясь стоявшей рядом Милли Эшфорд, опустилась перед подругой на правое колено, (благо, широкий подол короткого платья нисколько не мешал подобным телодвижениям), но головы не склонила, и, глядя прекрасной британке прямо в глаза, произнесла со всей серьёзностью, на которую была сейчас способна:
   - Сарин Элизабет Сеймур, Я, Арисака Хотару, дочь японского офицера, клянусь быть верной нашей дружбе. Я буду верна тебе душой и телом, но как подруге, а не госпоже. Стану защищать тебя, но не за деньги, а по зову сердца. С оружием в руках, или безоружная. И отдам за тебя жизнь, если потребуется. Те, кто не раз смотрел смерти в глаза, подобных слов на ветер не бросают…
   Происходящая сцена при взгляде со стороны весьма напоминала присягу рыцаря своей принцессе. Весьма странную, надо сказать, присягу. Поскольку, если молодая леди Сеймур и впрямь была вылитая восточная принцесса, то её неустрашимый рыцарь, облачённый в… короткое сиреневое платье с широким подолом, подчёркивающим красоту полуобнажённых, ничуть не тронутых загаром гладких, соблазнительных бёдер, а также замерших в напряжённом ожидании весьма призывных окружностей сзади под подолом, с мягкими, если не сказать, женственными чертами открытого, смелого лица и короткой мужской стрижкой, производил весьма странное впечатление…
   Внезапно Ооками-сан внутренне похолодела от запоздалой мысли о том, что прекрасная леди Сеймур может истолковать её слова “верна душой и телом” слишком буквально… Но отступать было уже поздно. Разве не этого она втайне желала, каждый раз боясь признаться в столь “горячих” и несбыточных мечтах даже себе самой?

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » 10 квест. Девочки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC